Тихая гвань посреди шторма.

Грузовик мчался по ночному шоссе, оставляя позади огни проклятого особняка. Я сидела, вжавшись в сиденье между двумя братьями, и меня всё ещё колотило. Адреналин медленно отпускал, уступая место ледяной пустоте и тысяче вопросов, готовых сорваться с языка.

Билл, словно почувствовав моё состояние, бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, убедился, что погони нет, и вдруг нажал кнопку на магнитоле. Из динамиков грянул старый рок-н-ролл, громкий, залихватский, совершенно неуместный после всего, что мы пережили. Он выкрутил громкость на максимум, и салон наполнился гитарными риффами.

— Расслабься, Кейти, — крикнул он, перекрывая музыку. — Сейчас всё расскажем! Но сначала — убедимся, что нас не пасут!

Мы свернули на другое шоссе, потом ещё на одно, петляя по ночному городу, как зайцы. Минут через двадцать Билл удовлетворённо кивнул, убавил звук, и в машине снова стало относительно тихо.

— Чисто, — констатировал он. — Оторвались.

Том выдохнул, откинулся на сиденье и наконец убрал пистолет в кобуру под курткой. Его рука, всё это время сжимавшая мою, чуть расслабилась, но не отпустила.

— Ну, — сказала я, глядя на Билла. — Я жду. Как ты оказался жив? И какого чёрта вообще происходит?

Билл вздохнул, поправил зеркало и начал рассказывать. Его голос был ровным, спокойным, но в нём чувствовалась та же сталь, что и у Тома.

— Вальтер не убил меня, — начал он. — Он использовал меня. Как заложника, как рычаг давления. Держал в разных местах, перевозил, шантажировал. Я был его страховкой на случай, если Том выйдет из-под контроля или если крест вдруг всплывёт. Он знал, что Том не начнёт полномасштабную войну, пока есть хоть малейший шанс, что я жив.

— Но ты же посылал мне знаки, — перебил Том, и в его голосе звучала странная смесь вины и благодарности. — Те странные сообщения, намёки, которые я находил в отчётах наших информаторов. Я думал, схожу с ума. Думал, это моя паранойя. Но где-то внутри... я знал. Чувствовал.

— Да, — кивнул Билл. — Я рисковал. Каждый раз, когда удавалось передать хоть кроху информации, я рисковал жизнью. Но я не мог сидеть сложа руки, пока Вальтер плетёт свои сети. Я знал, что рано или поздно он захочет завершить игру. И тогда ты придёшь. Или я найду способ выбраться.

— А Георг? — спросила я. — Он знал, что ты жив?