Глава 2. Белые пионы и чёрные пятна

Амелия

Признаться себе в чувствах - всё равно что признаться в краже.

Я украла у Доминика Блэквуда то, на что не имела права: его тепло. Не физическое - мы по-прежнему не прикасались друг к другу дольше необходимого. Но в мелочах. В том, как он начал оставлять для меня утренний кофе на столике в прихожей. В том, как однажды поправил плед на моих плечах, когда я уснула в библиотеке. В том, как его взгляд задерживался на мне на секунду дольше, чем требовала вежливость.

Я заметила это на двадцать пятый день нашего брака.

- Ты сегодня другая, - сказал он за завтраком.

Я подняла голову от кружки.

- Другая - в каком смысле?

- Спокойнее, - он отпил чёрный кофе без сахара. - Раньше ты сидела как на иголках. Сейчас... расслабилась.

- Может быть, просто привыкла к вам, мистер Блэквуд.

- Доминик, - поправил он. - Мы уже говорили.

- Доминик, - повторила я, и это имя прозвучало слишком интимно. Слишком мягко.

Он отвел взгляд первым.

Маленькая победа.

---

Во второй месяц я начала замечать трещины в его ледяной броне.

Первая трещина случилась в субботу, когда я не спустилась к завтраку. Месячные. Дикая боль внизу живота, мигрень и полное отсутствие желания видеть кого-либо, включая мужа-миллиардера с идеальной челюстью и холодными глазами.

Я лежала в кровати, свернувшись клубком, когда дверь открылась без стука.

- Ты больна? - Доминик вошёл в комнату, и это было настолько неожиданно, что я даже не нашлась с ответной грубостью.

- Женские дела, - прохрипела я, натягивая одеяло до подбородка. - Не ва... не твоё дело.

Он замер. На его лице промелькнуло что-то - растерянность? Неловкость? - но тут же исчезло.

Через десять минут он вернулся. С грелкой, таблетками и шоколадом.

- Миссис Джеффри сказала, что это помогает, - бросил он, ставя всё на тумбочку.

- Откуда экономка знает про мои месячные? - простонала я.

- Она женщина. Они всё знают, - он помялся на пороге. - Если нужно что-то ещё... скажи.

- Останься, - вырвалось раньше, чем я подумала.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему прыгнуть с крыши. Но потом медленно подошёл к кровати и сел на край - осторожно, как садятся на скамью в церкви, боясь осквернить святое место.

- Больно? - спросил он.

- Очень, - всхлипнула я. Гормоны делали своё дело - глаза наполнились слезами.

И тогда Доминик Блэквуд, человек-лёд, монстр с Уолл-стрит, купивший меня за тридцать миллионов, сделал нечто немыслимое. Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица.

- Потерпи, - сказал он тихо. - Это пройдёт.