Глава 8. Первая дискотека
На уроке географии – лес рук. Ну конечно, всем же оценки исправить надо, в субботу же дискотека, а все наши туда очень хотят попасть... Ну, и я, конечно, тоже, само собой. Так что тоже руку тяну, но без шансов – препод вызывает Синицу.
– Ну что ж, извинения за прошлый инцидент приняты, но оценку всё равно придётся исправить.
Вспоминая про «прошлый инцидент», после которого Синицын даже об отчислении подумывал, делаю выводы, что ему эта пятёрка нужнее всех, пусть исправляет. Пожимаю плечами, и со скуки, пока Синицын у доски перечисляет страны и их столицы, сосредоточенно в карту мира тычет, утыкаюсь в блокнот.
Новенький, почти чистый, только пара набросков на страницах – как раз перед поступлением родители подарили. Я не я буду без набросков на уроках. В школе от этого часто проблемы были, даже отца вызывали, жаловались, что я на уроках весь в своих рисунках... Да только все эти проблемы быстро замяли – ребёнок творческий, пусть развивает талант, вам-то он ничем не мешает...
И сейчас, оглядываясь вокруг в поисках чего-нибудь, что можно зарисовать, цепляюсь за твой профиль. Такой изящный, со всех сторон эстетичный... Не то чтобы у меня было много практики в портретной живописи, я больше натюрморты пишу, реже пейзажи, портреты – почти никогда. Слишком много времени и сил на них уходит, чтоб хоть сколько-то было похоже... Но мне ужасно хочется тебя написать.
Ты же весь – ожившее искусство, как самая прекрасная в мире картина, которая дышит, и у которой сердце бьётся... Так тихо, размеренно, почти неощутимо даже, словно в полусне... А ты и в правду дремлешь, красиво так, что захватывает дух от одного взгляда.
Голову положил на сложенные руки, и лежишь, светлая чёлка чуть на глаза спадает, частично прячет от внимательного моего взгляда сомкнутые веки с дрожащими ресницами, лёгкие тени падают на линии скул, словно очерченных мягким карандашом... Ты весь такой мягкий, состоящий из плавных, лёгких линий – непривычно красивый для моего резкого, экспрессивного стиля.
Карандашом касаюсь бумаги мягко, не давя, почти беззвучно и едва ощутимо. Слишком боюсь лишний раз пошевелиться, сделать неосторожное движение, резкий штрих – стоит только дёрнуться, и всё испорчу, всю картину, весь твой мечтательно-тихий образ... На носу россыпь бледных, едва заметных веснушек, на губах играет лёгкая мягкая улыбка... Интересно, чего это ты так улыбаешься?...