Глава 2. После

После всего мир не взорвался и не сгорел.
Он просто опустел.

Тишина пришла не сразу — сначала она была редкой, прерывистой, будто сама не верила, что ей позволено остаться. Потом она стала постоянной. Гул городов исчез. Машины стояли брошенными посреди дорог, в них остывали телефоны с последними сообщениями, экраны которых больше некому было погасить. Светофоры продолжали менять цвета, обращаясь к пустоте.

Дома остались целыми, но мёртвыми. В окнах не зажигался свет, шторы не двигались. В квартирах лежали вещи, аккуратно сложенные, словно люди вышли на минуту и забыли вернуться. В некоторых местах ещё пахло едой, давно испортившейся на плитах. Часы тикали до тех пор, пока не останавливались сами.

Аслан с небольшой группой выживших из 4 человек, ходили по улицам, искали продукты в магазинах, заходили в аптеки и в квартиры. Они забирали вещи и всё что необходимое, ведь мертвым людям— они уже не нужны. Кроме этого группа еще искали других. Ходили от дома к дому, стучали, кричали всё что можно, оставляли записки на стенах и асфальте.
Заходя в заброшенные квартиры, большинство них пустело, либо в них лежали дети, семьи, одинокие люди — а ведь раньше они были персонами, со своим характером, жизнью и мечтами, а теперь они «проживают лучшую жизнь» на небесах. Каждый такой дом становился ещё одним доказательством того, что вера оказалась сильнее инстинкта.

Были и другие. Те, кто считал себя оставшимися по ошибке. Они смотрели на опустевший мир как на наказание и задавались вопросом — а вдруг Мега был прав, и мы просто не решились? Такие люди долго не задерживались. Они уходили тихо, без криков и толп, растворяясь в пустоте, словно мир всё ещё продолжал забирать своё.

После всего Мега больше не говорил. Он не появлялся, не объяснял, не торжествовал.
Ему это было не нужно.
Мир опустел не потому, что его уничтожили.
Он опустел потому, что люди сами решили, что жить — необязательно.

И выжившие остались не как спасённые.
А как свидетели.

«Спустя год после переворота.»