3.Ты вообще не в моём вкусе.

Ставим звёздочки и подписываемся на тгк:reginlbedeva где будут спойлеры! А то не будет продолжения !

Серое утро лениво пробивалось сквозь плотную завесу туч, обещая вот-вот обрушить на город колючую снежную крупу. Лиза проснулась не от назойливого звона будильника, а от легкого, бархатистого прикосновения к своей руке, безвольно свесившейся с кровати. Мягкая шерстка кошки коснулась ладони, раздражая сонные нервы. Она открыла глаза, прогоняя остатки тяжёлых сновидений, и в ответ почесала его за ухом, вызвав гулкое, довольное мурлыканье.

Полежав ещё несколько минут в полудрёме, она с глубоким вздохом поднялась, костяшки позвонков тихо хрустнули. Взгляд скользнул к часам на тумбочке: 8:47.

— Старость не радость, — тихо хмыкнула она себе под нос, смиряясь с привычной утренней скованностью в теле.

Подойдя к окну, она раздвинула шторы. За стеклом лежал бесцветный мир — серое небо, серый снег, серые крыши. С детства она ненавидела зиму. Надоедало, когда с осени до весны из окна видишь лишь однообразную белую пелену.

Аромат свежесваренного кофе постепенно наполнял квартиру, вступая в схватку с утренней прохладой. Кошка, извиваясь, терся о её ноги, требуя завтрака. Покормив его, Лиза опустилась за кухонный стол. Из пачки, лежавшей на столе, она выуживала одну сигарету, прикурила и, не выпуская её из губ, дотянулась до полки с баночкой алого лака. Устроившись поудобнее, она принялась за свой утренний ритуал. Едкий запах ацетона смешался с горьковатым кофейным ароматом, создавая странный, но привычный симбиоз.

Ярко-красный цвет ложился на ногти, когда резкий, нетерпеливый стук в дверь грубо вырвал её из состояния сосредоточенности. Слегка поморщившись, она подула на свежий лак и, накинув на плечи шелковый халат, направилась в коридор.

— Привет, — на пороге стоял Платон Филиппович, его ухмылка была чересчур сладкой, а жесты — подчеркнуто вежливыми. Он снял форменную шапку, сминая её.

— Здравствуй, командир, — кивнула Лиза, отступая и пропуская мента в квартиру.

— Как дела? — спросил он, разуваясь и проходя на кухню, его взгляд скользнул по её фигуре, скрытой под тонким шелком, он сглотнул.

— Потихоньку, — отмахнулась она, по пути захватывая с комода маленький, потрёпанный блокнотик.

Пока мужчина усаживался за стол, она оперлась о подоконник, её лицо озарилось светом от серого окна. Она мысленно прикидывала цифры. Пять хрустящих сторублёвок легли на стол перед ним.

— Начальник, только давай по-человечески, а? А то на той неделе твой какой-то в обезьянник двух посадил.

— Это новенький, — оправдался тот, быстренько пересчитывая купюры и пряча их во внутренний карман кителя. — Не тронет никто девочек твоих.

— Ладно, — кивнула она.

Но он не уходил. Поднявшись, он пристально всматривался в её лицо, подойдя так близко, что она почувствовала запах дешёвого одеколона и перегара. Его пальцы, шершавые и наглые, коснулись её бедра через тонкую ткань ночнушки.

— Может, это... ну... я заплачу, — прошептал он, его дыхание стало учащённым.

Лиза нахмурилась, её лицо исказилось от брезгливости. Резким движением она скинула его руку.

— Нет. Командир, ты же знаешь, я людей не обслуживаю.

— Да мы так... по-дружески, — попытался он настаивать, но в его голосе уже слышалась нотка слабости.

— Жена твоя по-дружески даёт. Платон, иди отсюда, сил нет, — она отвернулась к окну, демонстративно прекратив разговор.

Он что-то пробурчал себе под нос, но, поняв тщетность попыток, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Лиза осталась стоять у окна, глядя на его удаляющуюся фигуру, и с облегчением выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает её тело.

Собиралась быстро. Чёрное платье, строгое и лаконичное, будто говорило о вечном трауре, в котором Лиза пребывала уже третий год. Тёмные чулки, длинные волосы с лёгкой волной, спадающие на спину. Алая помада, как всплеск крови, легла на губы, а глаза были подчёркнуты дымчатыми тенями и чёткой стрелкой. Соболиная шубка легла на плечи, каблуки добавили и так высокому росту ещё несколько сантиметров властности.

Белая «Девятка» довезла её до места. Припарковав машину, она подошла к неприметной, обшарпанной двери. Но стоило её распахнуть, как в нос ударил густой коктейль ароматов — от лёгких, сладких духов до тяжёлого запаха пота, табака и жирной еды.

В полумраке зала было занято несколько столов. За одним — мужчина средних лет, на висках уже серебрилась седина, но на пальцах массивно выделялись перстни наколотые, а уверенное, почти хозяйское поведение с девушкой выдавало в нём братву. Лиза, спускаясь по ступенькам, едва заметно кивнула сидящей с ним Полине. Та в ответ лишь чуть дрогнула ресницами.

Пройдя дальше, она увидела за другим столом троих мужчин — старых, проверенных клиентов — и с лёгкой, деловой улыбкой кивнула не только своим девочкам, но и им. А в самом дальнем углу, за бокалом вина, мелькала знакомая светлая макушка.

— Вер, вот не живётся тебе нормальным человеком, а? — хмыкнула Лиза, останавливаясь за спиной подруги.

Та вздрогнула и обернулась, лицо её озарила широкая улыбка.

— А мне что, к подруге на работу прийти нельзя? Я ж просто так...

— Конечно, просто так, — фыркнула Лиза, скидывая шубку и опускаясь рядом на диван. — Как дела? — задала она дежурный вопрос, пока Верка делала знак официанту.

— Потихоньку... — пожала она плечами. — Мент ко мне приходил, приставал, заебал.

Верка понимающе кивнула.

— Здравствуйте, Елизавета Михайловна, — подошла официантка Настя. — Будете что-то?

— Чаю принеси чёрного, — бросила Лиза, уже доставая из сумочки пачку сигарет.

Через пару минут, согревая ладони о горячий фарфор, она слушала рассказ подруги.

— Устала от него! Вечно на работе! А я тоже внимания хочу! А если не на работе, то пьёт!

— А надо было Елизавету Михайловну слушать и делать, как она говорила, — хмыкнула Лиза, затягиваясь.

— Лиз, ну ё-моё! Опять... Знаю, что надо было... Но что теперь? Разводиться, что ли?

— Ну разводись, раз тебе с ним не нравится, — спокойно констатировала Лиза.

— Он денег даёт, — буркнула Верка с обидой в голосе, словно судьба обделила её идеальным мужем. — Другой столько давать не будет. Ладно, бог с ним... У тебя как что?

— Девочек украли, отбил этот Кощей, теперь он меня крышует, — выдохнула Лиза, отпивая чай.

Верка распахнула свои голубые, кукольные глаза.

— Ого, — хмыкнула она. — Так что, ты щас и менту, и вору платишь?

— Ну да, — пожала Лиза плечами. — Менту — чтоб девочек моих в участок не забирал, а вору — чтоб ко мне другие не прикапывались с крышей.

— А кто украл-то тогда девочек?

— Разъездовские, этот рыжий... Я ж сразу к нему и кинулась, мол, помогай. Господи, я чуть с ума не сошла, пока в той качалке сидела... Этот Кощей... он хоть по понятиям живёт. Он вор, а не беспредельщик, как тот рыжий.

— Тоже мне, святого нашла, — фыркнула подруга, качая головой.

— А что в нём плохого? — пожала плечами Лиза, выпуская струйку дыма. — Главное, человек какой, а не чем занимается. И условия у него божеские: иногда девочки его «обслуживают», а он с меня лишь десять процентов от прибыли берёт.

— А он сам-то какой? — глаза Веры внезапно блеснули озорным, неподдельным интересом. — Ну, внешне... Красивый?

Лиза с раздражением закатила глаза.

— Кудрявый, щербатый... Господи, Вер! Если тебе мужчина нужен, будешь к нему на поклон ездить.

— Да нет, — отмахнулась та, и в её голосе вдруг прозвучала неземная грусть. — Я ж теперь замужняя птичка... Муж вдруг узнает? Не надо мне таких тревог. А ты... когда уже о своём Николаше забудешь?

Лиза отвела взгляд в сторону. Внутри у неё всё неприятно сжалось, будто дотронулись до старого, не зажившего шрама.

— Я его уже и не вспоминаю, — тихо солгала она, выпуская дым колечком. — Ванечку только... иногда...

Подруга сочувственно кивнула, уже жалея, что затронула больную тему. Но минутку тягостного молчания прервал резкий, наглый толчок двери, заставивший обеих женщин вздрогнуть и обернуться.

На пороге, вразвалочку, стоял он. Его фигура, мощная и расслабленная, казалось, вобрала в себя всю энергию комнаты. Уголки губ были тронуты той самой знакомой, немного кривой ухмылкой.

— Накаркала, — беззлобно вздохнула Лиза, провожая его взглядом. Вера же лишь усмехнулась, с интересом прищурившись и разглядывая его, как диковинный экспонат.

— Ты по делу? — без всяких прелюдий начала Лиза, туша сигарету в массивной пепельнице. — В конце месяца, деньги. Не раньше.

— А что, мне только по делу к тебе на огонёк заглядывать можно? — хмыкнул он и, не дожидаясь приглашения, тяжело опустился на диван. Его взгляд скользнул на блондинку, и он протянул ей руку. — Кощей.

— Вера, — улыбнулась она, мягко пожав его крепкую, мозолистую ладонь.

— Лиз, чего ты хмурая, как туча? — откинулся он на спинку дивана, доставая из кармана пачку сигарет. — Я ж к тебе с миром... Мне девочек надо на послезавтра.

— Нескольких? — повела она бровью.

— Конечно, — кивнул он, щёлкая зажигалкой. — Один пацан откидывается. Надо всё организовать, встретить по-людски. Сначала в рестик, а потом уже в баню сводить. Девочек подбери посимпатичнее.

— Хорошо, будут, — деловым тоном кивнула Лиза, мысленно перебирая кандидатуры.

— Только чтоб блондинка обязательно была, — спокойно продолжил Кощей, его голос был ровным и немного мечтательным. — И... темненькую... чтоб в тебя, такая же... — он сделал паузу, пока Вера, покраснев, давилась сдержанным смехом, пряча улыбку в бокале с вином. — А остальных... ну, подбери таких, чтоб глаз радовался.

Лиза медленно приподняла тонкую, изломанную бровь, внимательно вглядываясь в его чёрные, бездонные глаза.

— Ладно. Найду, — хмыкнула она, скрывая лёгкое замешательство.

— Верочка, я Лизу у вас украду, вы не против? — с притворной, почти театральной вежливостью сказал вдруг Кощей. Это была не просьба, а формальность, которую его душенька вдруг возжелала исполнить.

Вера удивлённо приподняла бровь, переглянулась с подругой и, поймав её едва заметный, усталый вздох, развела руками.

— Не против.

— Пошли, — сразу подорвался с места Кощей, энергичный, как пружина.

— Куда? — фыркнула Лиза, с недоумением глядя на него.

— На улицу, — сказал тот, натягивая на голову меховую шапку-ушанку и беря в руки её шубу. Он протянул её ей, но, встретившись с упёртым, сопротивляющимся взглядом, выдохнул, стараясь изобразить подобие улыбки. — Пройдись. По-людски. К пацанам зайти, выпить, вопрос решить. Ну что ты как дитя малое? Одевай.

Лиза вздохнула, но, поняв, что тот не отступит, нехотя натянула шубку и взяла сумку, коротко бросив на пути:

— Ты ни на что не надейся же...

— С чего такие мысли, Елизавета Батьковна? На мою невинность решили позариться? — фыркнул он, распахивая перед ней дверь. — Ты вообще не в моём вкусе, так что не надо фантазировать.

А Вера, оставшись одна, заливисто рассмеялась, слушая отголоски их разговора и тщетно пытаясь сложить в единый пазл слова «темненькую... чтоб в тебя, такая же» и «Ты вообще не в моём вкусе», прозвучавшие с промежутком в минуту.

Не забывайте звёздочки!