Кайл

Я резко поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и пока преодолеваю ступень за ступенью, в голове проносятся все сценарии, которые только могли бы произойти: кто‑то всё‑таки напал на неё и убил, или же они всё‑таки забрали её... С ней что‑то произошло — и я никак не был готов к тому, что увидел.

Эта сумасшедшая — а я уверен, что она именно такая, потому что адекватный человек не стоял бы сейчас передо мной в подобном виде! — откуда‑то нашла старые доспехи воина, покрытые паутиной и пылью веков. Она нацепила на себя шлем, который был больше её головы раза в два, — он едва держался на тонких плечах, слегка накренившись набок. Кираса, видимо, принадлежала какому‑то могучему воину прошлого: она болталась на её хрупкой фигуре, как на манекене. А вот меч или что‑то острое, похоже, ей не попалось под руку — поэтому в руках она воинственно держала кочергу. *Кочергу!* Да откуда она взяла всё это?!

Нет, я знал, что этот старик любит коллекционировать старинные вещи, но кочерга... Хотя ладно, сейчас это явно не важно.

— И куда ты собралась в таком виде? — спросил я, с трудом сдерживая улыбку.

— Т‑тебя спасать... — запинаясь и удивлённо ответила она, видимо, не ожидая встретить меня. Её глаза, большие и круглые, смотрели на меня с искренней решимостью, несмотря на нелепость ситуации.

— Ага, меня спасать, значит... — усмехнулся я. — А я тебе что сказал делать?

— Прятаться... — потупилась она. — Но я не могла просто стоять и смотреть, как он тебя хочет убить! Поэтому я хотела помочь — но так, чтобы он меня не задел в случае чего.

— Ага, именно поэтому ты оделась как неуклюжий рыцарь, который потерял свой меч... да и не только, — поддразнил я, не в силах сдержать улыбку.

Она насупилась, скинула с себя шлем, который с грохотом покатился по полу, кинула свою кочергу, а потом попыталась снять нагрудник — да только застряла. Она и так, и этак, дёргала ремни, крутилась, но ничего не выходило — только пыхтела, как медведь на поляне с малиной, краснея от усилий.

И тут я не удержался и расхохотался во весь голос, запрокинув голову. Звук моего смеха эхом разнёсся по коридору. Сначала она возмутилась, бурча, что лучше бы я помог, чем смеялся. Но когда я всё‑таки высвободил её из доспехов, осторожно развязав запутавшиеся ремни, она посмотрела на меня — и тоже разразилась смехом, звонким и чистым, как весенний ручей.