Глава 11
Николь. Семь лет назад. Флорида. г. Сарасота.
Вот уже двадцать минут я сижу и жду Даниэля. Время будто растягивалось, как тонкая резинка — тянет, тянет, а потом «щёлк» — больно бьёт по пальцам.
Я то распускала волосы, то вновь завязывала, не находя себе места.
В тишине класс казался слишком большим, слишком пустым — и слишком холодным.
Сегодня подготовка. Его нет. Но как только я поднялась, чтобы уйти, дверь хлопнула — он неторопливо прошёл и молча сел за стол.
Он двигался так лениво, будто ему было плевать на весь мир.
На секунду мне даже показалось, что он позабыл, что я здесь и зачем он пришёл.
А может, просто делал вид.
Я медленно опустилась назад.
— Ты опоздал, — сказала я тихо.
— Тренировка, — сухо бросил он.
Он даже не смотрел в мою сторону — будто я была частью мебели.
Впрочем, иногда казалось, что так оно и есть: он видел меня только тогда, когда хотел задеть.
От него пахло улицей и мятой. Он был в чёрной футболке, влажные волосы прилипли к вискам.
Вид у него был такой, будто он и не собирался что-то делать.
Я кивнула.
— Начнём?
Он равнодушно пожал плечами, затем стал разглядывать свои руки, играя с ремешком часов на запястье. Он всегда так делал, когда злился или чем-то был недоволен.
Маленькая привычка, которую невозможно не замечать. Она выдаёт больше, чем его слова.
— Записывать не будешь?
Он цокнул языком, а потом резко поднялся:
— Зачем? Ты рассказывай — я всё запомню. У меня хорошая память.
Он хотел казаться спокойным, но голос выдал всё, что он пытался скрыть.
Он притворялся — и делал это плохо.
Я кивнула. С одной стороны, меня радовало, что он не проявляет особого внимания сегодня. С другой — настораживало.
Он ёрзал, хмурился, рассеянно стуча пальцами по парте.
Все его движения были резкими, рваными, будто он едва держал себя в руках.
Что-то в нём было не так.
Обычно он ухмылялся, отпускал язвительные реплики, пытался меня задеть, но сегодня в нём чувствовалась другая энергия — сдавленная, тёмная, нервная.
И от этого мне становилось не по себе.
Я привыкла к его издёвкам, но не к молчанию.
Молчание было хуже — оно заставляло додумывать.
Он делает вид, что ему скучно. Вздыхает, копается в телефоне.
Я пыталась сдержать раздражение, но оно поднималось быстро и неизбежно.
Не выдержав, я встала:
— Ну всё, хватит. Если тебе не интересно — я лучше пойду.
Голос сорвался раньше, чем мозг успел подумать.
Он поднял голову, медленно, почти нехотя.
Взгляд у него был такой... От которого хотелось просто убежать.