Глава 1
Семь лет назад. Штат Флорида. г. Сарасота.
Влажный флоридский воздух лип к коже, и от волнения казалось, что дышать труднее обычного.
Сентябрь здесь всё ещё тёплый, почти летний — Сарасота редко знает прохладу.
Я шла по улице, мимо ровных рядов одинаковых домов с низким крыльцом.
На газонах валялись забытые детьми велосипеды, у соседей работал полив, а из открытого гаража слышалась музыка.
Обычный квартал. Обычные люди.
Только у меня внутри всё сжималось, когда я приближалась к дому Лин — молясь, чтобы дверь открыла именно она, а не её придурок брат.
Я подошла к двери и постучала.
Тишина.
Ещё раз постучала.
Раздались шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял Даниэль. Как обычно: тёмные волосы растрёпаны — он всегда носил их так, — а серые глаза смотрели внимательно, будто видели больше, чем следует. От него пахло мятной жвачкой и апельсином. Без футболки он выглядел так, словно только что вышел из душа.
Я, как всегда, постаралась не выдать, что этот запах действует на меня сильнее, чем должен.
— Чего тебе, Кролик?
Он знал, что я ненавижу это прозвище — и всё равно продолжал.
Я поморщилась. Он стал звать меня так после того, как я на Хэллоуин нарядилась в костюм кролика. Но не того, что рисуют на пасхальных открытках. Мой был весь перепачкан красной краской — имитация крови, а клыки выглядели совсем не мило.
— Линда дома?
Он внимательно смотрел на меня, упершись ладонью в дверной проём.
— Нет. У неё занятие по танцам.
Я замялась. Блин, совсем забыла — сегодня же среда.
— Даниэль... ну где ты? — раздался голос.
Я взглянула на лестницу за его спиной. Там появилась девушка в его футболке и одних трусиках.
Конечно... кто бы сомневался. У Даниэля никогда не было проблем с тем, чтобы не спать одному.
Я перевела взгляд на него, в ответ получила ленивую ухмылку.
— Если это всё... — он взъерошил волосы, чуть наклонившись ко мне.
— Давай, прыгай отсюда, Кролик.
Я растерянно кивнула, а он закрыл дверь прямо перед моим носом.
Наши дни. Город Нью-Йорк.
За окном слышались привычные звуки города — гул машин, чья-то ругань снизу, далёкая сирена. Нью-Йорк никогда не умел молчать.
Самое главное — убрать все мои фигурки...
Странное чувство — словно прятала саму себя.