II: Глава 12

Глава 12

Вторник для шестого курса начался, как и обычно, в стеклянных стенах теплиц. Мадам Чесноук расхаживала между рядов и наблюдала, как ученики бережно пересаживают ещё совсем юных и совсем, как она говорила, безобидных ядовитых тентакул.

Растения вели себя спокойно, не выражая желания съесть кого-нибудь из учеников. Но это не мешало некоторым изрядно нервничать, что сказывалось на аккуратность их работы. Например, Леандер Пруэтт чуть не уронил свой саженец. А Поппи на пару с Эвереттом так сильно испугались, когда тентакула Поппи зевнула, что просто бросили их обратно в горшки, чуть не повредив неокрепшие стебли.

Гвен сдерживалась как могла, чтобы не посмеиваться над своим соседом Леандером, но когда она бросала взгляд через плечо, то видела высокомерно ухмыляющееся лицо Себастьяна. В отличие от Леандера, он не боялся своего растения, но и особого тепла к нему тоже не испытывал. Садовод из него был совсем не прилежный, но опыт работы в саду своего дома давал о себе знать стабильно высокими оценками по Травологии.

Оминис не любил ядовитые растения, особенно те, что были особо подвижны. Он слышал многое, но растения не дышали, как люди, а потому догадаться, когда тебя укусит большая мухоловка, для него не было возможным.

Но сегодня он работал тихо. Не ругался, как обычно в таких случаях. Он был аккуратен на этих уроках, даже кропотлив, несмотря на нервозность. Однако в этот день его мысли были совсем далеко.

В том самом моменте.

Когда его щека ощутила её губы.

Мягкие, тонкие, небольшие. Они показались ему на ощупь словно шёлк. И тёплые. Это произошло так быстро, и так мимолётно. Но его сердце пропускало удар каждый раз, когда он вызывал в памяти этот момент. И так сильно боялся его забыть.

Он приминал землю вокруг тентакулы с видом зачарованного Империусом. Его и без того пустой вечно направленный в сторону невидящий взгляд выражал не просто задумчивость, как будто отсутствие. И вернулся в реальность он, только когда мадам Чесноук остановила его компульсивные действия мягким замечанием.

Себастьян не мог не заметить задумчивость друга, но в отличие от Гвен, которая всегда подсвечивала свои наблюдения, очень тонко и умело, он не мог. Не мог спросить, заставить себя подумать об этом, облечь смутные ощущения в слова. Нет. Всё, что он мог, это с усилием прикапывать свой саженец землёй, не замечая, как сильно сжимает челюсти.