Глава 18.

Плечо ещё болит, но не так сильно, как я ожидала. Я осматриваю его перед зеркалом в ванной, намазываю кремом, обрабатываю перекисью. Швы снимать ещё рано, но я решаю рискнуть. Поэтому, едва только взошло солнце, я быстро одеваюсь и спешу вниз.

Я не спала почти всю ночь. Совесть это была или не совесть, но она не дала мне заснуть. Пит снова попытался обнять меня, а я ударила его по руке.

Свежий воздух на улице обдувает моё лицо. Я вдыхаю полные лёгкие, и снова появляется укол вины. Я стою здесь пусть и не совсем здоровая, но живая, а отец и Роза сейчас неизвестно в каком состоянии.

― А я кажется знаю тебя.

Я дергаюсь. Рядом со мной стоит доктор Дженсен, тот самый, что осматривал моё плечо и ногу Пита. Он высокий и статный, с волевым подбородком и широкими плечами. На висках уже заметны проблески седины. Ему ещё рано иметь седые волосы, так что вряд ли они появились из-за возраста.

― О чем вы?

Он внимательно осматривает меня.

― Точнее ты мне кого-то напоминаешь.

Он ещё раз внимательно вглядывается в мое лицо.

― Твой отец Маркус Ричардс?

Меня вопрос вгоняет в ступор. Я уже успела поделиться с ним своим настоящим именем.

― Да.

Дженсен улыбается.

― Мы вместе воевали во время Третьей мировой. Я знал твоего отца, маму и дядю. Хорошие люди... ― Я прям чувствую, как с его языка едва не срывается "были".

В душе снова даёт о себе знать моя тоска и боль. Только вот о никаком дяде я никогда не слышала.

― У меня нет дяди, ― как-то сурово выходит у меня.

Дженсен заминается, а потом явно что-то вспоминает.

― Нет, я не мог ошибиться. У твоего отца есть, а точнее был брат. Эдвард Томпсон.

Мне знакомо это имя и эта фамилия. Начальник моего отдела. Руководитель разведки и по совместительству спец.отдела. Неужели он мой дядя?

Я погружаюсь в воспоминания. Я помню как добро смотрели его глаза на меня, когда я только появилась там и три недели пролежала в госпитале из-за раненой ноги (Реймонд прострелил мне ее и именно поэтому я и попалась). Именно он предложил мне стать одной из его команды. И не просто одной, а лучшей в команде. Он дал мне шанс на исправление. Я если и убивала, то только по приказу. Мне уже не нужно было воровать и убивать ради денег, у меня была хорошая зарплата, которой хватало, чтобы прокормить саму себя, Розу и отца. Я впервые в жизни делала что-то правильно, то, что должна была делать. И я любила свою работу, но ненавидела место этой работы.