часть 4

Похититель, с кривой усмешкой, скользнул взглядом по испуганному лицу Киры. Её грудь тяжело вздымалась, каждый вдох давался с трудом, а тело била крупная дрожь, вызванная не только ужасом, но и пронзительной болью. Он стоял над ней, словно хищник над поверженной добычей, и в его глазах плясали зловещие огоньки предвкушения. В его руке зловеще поблёскивал скальпель, словно отражая его тёмную душу. Его движения были неспешными, выверенными, словно он смаковал каждый момент.

Кира пыталась двигаться, но кожаные ремни не поддавались. Она чувствовала, как подступает тошнота, а в голове гулко отдавался лишь один вопрос: "За что?". Она ничем не заслужила это. Она просто шла домой после ссоры с отцом, погружённая в свои мысли, когда за ней шёл этот монстр. Всё произошло так быстро, что она даже не успела сообразить.

Без предупреждения, словно наслаждаясь её беспомощностью, он вонзил скальпель в её ногу. Лезвие, как огненная змея, пронзило плоть, и Кира издала душераздирающий вопль, эхом разнесшийся по затхлому помещению. Она инстинктивно зажмурила глаза, продолжая лежать на том операционном столе, пытаясь укрыться от новой волны боли, но было слишком поздно. Её тело пронзила острая, жгучая боль, заставляющая её терять сознание.

Но парень не собирался давать ей пощады. Он лишь глумливо смеялся, наблюдая за её мучениями. Его смех был холодным и безжалостным, словно скрежет металла. Он хладнокровно, с какой-то пугающей отстранённостью, прокрутил острый инструмент внутри раны, словно пытаясь найти в этом какое-то извращённое удовольствие.

- Не стоило убегать - прошептал он насмешливо, его голос сочился ядом и презрение. Он наклонился к ней, его лицо было совсем близко, и Кира могла почувствовать его злое дыхание. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодная, пустая жестокость.

Затем он достал из кармана початую бутылку дешёвого спирта и сделал несколько жадных глотков, словно ему нужно было подкрепить свою решимость. После этого, не обращая внимания на её мольбы, он щедро облил её рану спиртом.

Спирт, как расскалённое железо, обжёг её кожу, и Кира снова закричала, её крик был полон отчаяния и боли. Слёзы градом катились по её щекам, смешиваясь с грязью и пылью подвала, что осталась на её лице. Она называла его монстром, проклинала его, оплёвывала, выплёскивая всю свою ненависть и ярость. Но это лишь разозлило его ещё больше.

Он схватил её за подбородок, с силой сжав, и сердито прорычал: