Глава 11. «Портрет человека с оружием»

Бьянка стояла перед чистым холстом, сжимая в пальцах кисть. В мастерской пахло маслом и терпким лаком — запах, который всегда успокаивал, возвращал к себе. Но сегодня даже он не мог заглушить гул мыслей.

Она бросила взгляд на дверь. Марко должен был прийти через полчаса — они договорились, что она напишет его портрет. «Для дела», — сказал он сухо. «Чтобы укрепить образ: молодой босс, но не варвар. Человек с достоинством». Бьянка знала: это лишь предлог. Ему нужно было показать союзникам, что он контролирует ситуацию — и её.

Но она видела больше.

В его глазах, когда он думал, что никто не смотрит. В том, как он задерживал дыхание, проходя мимо приюта на окраине. В едва заметном кивке охраннику, который принёс новости о пропавшей девочке. Марко Де Лука не был монстром. Он был человеком, который научился прятать сердце за сталью.

Кисть дрогнула. Бьянка провела первую линию — контур плеча. Сильного, напряжённого. Она помнила, как эти плечи согнулись над картой города в ту ночь, когда он искал её. Как он шептал что‑то сквозь стиснутые зубы, пока врачи зашивали рану от осколка.

«Ты не должна это видеть», — сказал он тогда.

«А ты не должен быть один», — ответила она.

Дверь открылась без стука.

Марко вошёл, как всегда — без лишних движений. Чёрный костюм, руки в карманах, взгляд — ледяной осколок. Но Бьянка уже научилась различать трещины в этом льду.

— Готов? — она повернулась к нему, стараясь говорить ровно.

— Если это необходимо.

Он сел в кресло, которое она поставила у окна. Свет упал на его лицо, высветив тень от ресниц, жёсткую линию подбородка, едва заметный шрам у виска. Бьянка задержала дыхание.

— Не двигайся, — прошептала она, уже не ему, а себе.

Кисть заскользила по холсту. Она рисовала не босса мафии. Она рисовала человека, который однажды спрятал её в своём кабинете, когда во дворе раздались выстрелы. Человека, который молча поставил чашку горячего чая рядом с её эскизами, даже не сказав ни слова.

— Ты смотришь, — произнёс он вдруг.

— Конечно. Я пишу портрет.

— Нет. Ты *видишь*.

Его голос звучал глухо, будто он боролся с собой. Бьянка опустила кисть.

— А ты не хочешь, чтобы тебя видели?

Молчание. Длинное, как ночь перед бурей.

— Я не могу позволить себе быть увиденным, — наконец сказал он. — Если они поймут, что у меня есть слабое место...

— Я не слабое место, — перебила она. — Я — твоё оружие.

Марко резко поднял глаза. В них вспыхнуло что‑то дикое, почти испуганное.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.