можно?

Седьмой урок тянулся мучительно долго. Каждая секунда была наполнена трепетным страхом и пьянящим ожиданием. Т/И мысленно проигрывала десятки вариантов того, что может произойти, и все они сводились к одному — точке невозврата.

Дверь в его кабинет была приоткрыта. Она постучала, не дожидаясь ответа, и вошла. Он сидел за своим столом, проверяя стопку тетрадей. На нем снова не было пиджака, рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья.

— Закрой дверь, — сказал он, не поднимая глаз. Это был приказ, но произнесенный спокойно, как нечто само собой разумеющееся.

Она повиновалась. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отрезавший ее от внешнего, безопасного мира. В кабинете пахло книгами, его одеколоном и тишиной.

Он наконец отложил ручку и посмотрел на нее. Его взгляд был тяжелым, изучающим.
—Подойди.

Она сделала несколько шагов, остановившись в паре метров от стола. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ближе.

Она подошла еще, пока не оказалась прямо перед ним. Он откинулся на спинку стула, его глаза медленно, с явным одобрением, скользнули по ее фигуре.

— Домашнее задание? — спросила она, пытаясь сохранить остатки дерзости, но голос предательски дрогнул.

— Потом, — отрезал он. — Сначала ответь на мой вопрос. Почему ты пришла?

Она молчала, не в силах найти слов. Правда была слишком опасной и стыдной.

— Ты пришла, потому что я велел? Или потому что сама хотела? — он наклонился вперед, сократив дистанцию до минимума. Его колени почти касались ее ног. — Говори правду. Только она сейчас имеет значение.

Его близость опьяняла. Она чувствовала исходящее от него тепло, видела игру мышц на его руках. Это был не учитель. Это был мужчина, который ясно давал понять, чего хочет, и ждал ее ответа.

— Я... я хотела, — наконец выдохнула она, сдаваясь. Это была правда.

На его губах тронулась та самая, знакомая улыбка. Победная и ласковая одновременно.
—Хорошая девочка.

Его рука медленно поднялась. Он не хватал ее, не тянул. Он дал ей время отпрянуть, отказаться. Но она замерла, загипнотизированная. Его пальцы коснулись ее бока, чуть выше талии. Ладонь легла на нее теплой, тяжелой тяжестью, владеющей и неоспоримой. Она ахнула, почувствовав, как все внутри переворачивается.

— Можно? — тихо спросил он, его глаза пристально следили за ее реакцией. Это был ритуал. Передача власти. Он требовал ее молчаливого согласия на каждом шагу.

Она не смогла вымолвить ни слова, лишь кивнула, ощущая, как горят ее щеки.