Глава 38 - «Императорское хранилище»
— Почему в дело не внесена медкарта Хорошева? — спросил Марк сходу.
— Она как раз лежит передо мной. — Александр не колебался, поэтому сообщал четко, зачитывая: — Постановление у врача-психиатра, периоды острого маниакального психоза, нервные тики и панические атаки за последние два месяца. — Зайцев почти прокричал в трубку: — Он состоит на учете в психиатрической больнице! Написано, что в начале прошлого месяца он поступил в стационар психиатрического диспансера на Мойке, дом 10, с попыткой самоубийства путем потребления едкого химиката. Констатирован ожог пищевода, но происхождение химиката так и не смогли выяснить.
Выдохнув нервно, Вебер попросил связаться с Андреем Глебовым и взять характеристику Николая у него. Зайцев тут же вспомнил про характеристики, уже предоставленные следствию.
— У меня уже есть несколько, — сказал Александр, читая их без предварительного изучения, — Николай был очень набожным, ходил в церковь чуть ли не каждое воскресенье. Имея проблемы со здоровьем, его куратор в Академии подмечает, что Николай был на грани отчисления.
Марк старался сопоставлять картину, и пока что у него всё сходилось после разговора с Глебовым. Вебер спросил про синдром Туретта. Александр, пролистав медкарту снова, ни одного упоминания об этом внутри документа не нашел.
— Глебов-старший приходил, выражал на нас надежду. — С усталостью выговорил Марк.
Зайцев слышал в трубку его интонацию и успокоил словами: — Мы с Яном тоже были на похоронах сегодня, а потом ещё виделись с Владимиром, буквально полчаса назад. Он должен скоро вернуться домой. — Марк по ту сторону провода согласился спокойно, Александр тоже выдохнул более расслабленно и спросил: — Как ты?
— Всё хорошо, надеюсь, скоро врач разрешит вернуться на работу. — Ответил Вебер, склонил голову вбок и сентенциозно проговорил: — Вова сказал, что ты винишь себя в том, что произошло. Даже не думай, тебе не нужно переживать ещё и за это.
— А как я могу иначе? — Сокрушительно сказал, почти прошептал Зайцев.
— По крайней мере, у меня никогда не было поводов, чтобы сомневаться в тебе. Что случилось — то случилось, сейчас я в порядке. — Марк обозначил паузу на выдохе, — Хуже только от того, что тебе приходится из-за меня осуждать себя. — Было слышно сквозь помехи робкую усмешку, но Марку хотелось её слышать.