Игра. День восьмой. Финал.
Моеутреннее пробуждение начинается с двухвещей: чудовищной головной боли, вызваннойманипуляциями координатора с моиммозгом, и неожиданного и очень яркоговоспоминания.
—Виктория, то, что ты сидишьздесь, вовсе не означает, что с тобойчто-то не так.
—Если я говорю с психиатром,значит я сумасшедшая, — упрямо повторяюя и начинаю всхлипывать от обиды.
—Во-первых, не с психиатром, ас психотерапевтом. Моя задача заключаетсяне в том, чтобы лечить сумасшедших, а втом, чтобы помогать людям преодолеватьвременные трудности, — голос докторамягкий и очень дружелюбный. По правдеговоря, он мне нравится, как и комната,в которой проходит наша беседа. Я ожидалаувидеть людей в белых халатах с огромнымиуспокоительными шприцами в руках ипациентов в смирительных рубашках.Вместо этого кабинет выглядит довольноуютно, а доктор носит обычные джинсы исвитер. Мы сидим на мягких креслах другпротив друга, а между нами располагаетсянебольшой столик, на котором стоитманящая ваза с шоколадными конфетами.
—Но дети в школе будут смеяться,когда узнают о том, что я была здесь!
—Никто ни о чем не узнает, яобещаю тебе, Виктория. Все, о чем мыговорим здесь останется нашей тайной.
Доктор сразу располагает к себе теплойулыбкой и добрыми глазами. Он внимательносмотрит на меня из-под очков и иногдапотирает свою небольшую бороду. Мнеприходит в голову, что в белом халатеон бы очень был похож на Доктора Айболитаиз одной известной детской книжки.
—Я здесь только потому, чтообещала своим родителям поговорить сВами, — предупреждаю я его.
—Мне это известно, — улыбаетсядоктор Айболит. После небольшой паузыон добавляет, — Виктория, ты говорила,что своим поступком хотела обратить насебя внимание мамы?
Я молча киваю.
—При этом ты не планироваланаказать своих родителей? Например,сделать им больно или заставить плакать?
Я испуганно смотрю на него:
—Нет, нет! Конечно же, нет! Мнебы никогда и в голову не пришло причинитьвред родителям!
—И ты не хотела умереть сама?То есть хотела, но не задумывалась отом, что будет после, — мягко продолжаетон.
—Нет. Не могу себе представить,что больше никогда в жизни не попробуюшоколадного мороженного или конфет, —я краем глаза смотрю на вазочку на егостоле. — Но я уже много раз говорила,как мне жаль и что это больше не повторится.Почему мы снова возвращаемся к этойтеме? — я начинаю сердиться. Потому что,по правде говоря, мне очень стыдно засвою слабость и недальновидность иобсуждать с кем-либо этот поступокзаставляет меня выглядеть, мягко говоря,глупой девочкой.