Глава тринадцатая. Блестящая кроватка, на которой спят...
...самые красивые на свете куклы
Театр иллюзий «Тругбильд» возвышался посреди небольшого пустыря между мостом, перекинутым через бурную речку, и мрачными трёхэтажными домами Марленфурта. Альбрехт с заметным сожалением оставил автомобиль в сухих зарослях прибрежных кустов и оглядывался на неё всё то время, что они шли к театру под молчаливым наблюдением тусклых фонарей.
Вход в театр ожидаемо был закрыт. Эль подёргала за ручку, потом упрямо начала трясти её, будто одной лишь грубой силой могла заставить дубовые доски сдвинуться с места. Облупившаяся краска, покрывающая здание, походила на кожу больного проказой. Между «струпьями» чернели пятна плесени. В воздухе, несмотря на холод, витал густой запах речной тины и влажных камней.
— Да чтоб тебя...
Отряхнув перчатку, Эль спрыгнула с крыльца и завернула за угол. Она медленно шла вдоль стены, из-за нароста лишайников кажущейся живой, дышащей, и настороженно прислушивалась к хрусту под ногами, надеясь, что наступает на ветки и пустые речные раковины, а не человеческие кости. Альбрехт следовал за ней, то и дело спотыкаясь.
Лестница возникла из мрака внезапно, как скорчившийся скелет исполинского насекомого. Чёрное кованое железо, покрытое язвами ржавчины, извиваясь, уходило вверх, к узкой площадке, которая была освещена пошатывающейся на ветру масляной лампой. Жёлтый свет горел и за мутным стеклом крошечного, похожего на бойницу окна. Эль заинтересованно склонила голову, пытаясь рассмотреть спрятанную за слоем грязи комнату, но потерпела неудачу.
— Кто или что может жить в такой дыре?
Хессель потрогал перила и скривился, глядя на оранжевые следы ржавчины на пальцах.
— Надеюсь, тот или та, кто может дать мне финальные ответы, — ответила Эль. — И хорошо, если этот человек ещё жив...
Она осторожно начала подниматься. Первая ступенька с жалобным скрежетом прогнулась до самой земли. Холодное железо прожигало ладонь даже через перчатку. С каждым шагом «Тругбильд» будто оживал: тени его стен, труб и раскрытых кое-где пустых окон шевелились и, вытягивая тёмные щупальца, обвивались вокруг её ног.
— Есть кто? — громко спросила Эль, постучав по стеклу.
Никто не ответил. Щупальца-тени недовольно уползли обратно во тьму.
— Попробуем открыть? — предложил Альбрехт.
— Да, пожалуй...