Глава 6. Близость

Алина задержалась у Дома 17 дольше, чем позволяла себе раньше. Обычно она уходила сразу — будто боялась, что если останется, дом начнёт говорить с ней. Но сегодня она не торопилась. Вечер был вязкий, тяжёлый, воздух словно прилипал к коже, а тишина казалась слишком осознанной.

Она сидела на подоконнике в комнате с заколоченным зеркалом — том самом, где Лев Корнев когда-то долго стоял, будто ждал, что отражение ответит ему. Теперь зеркало было закрыто плотной тканью, но Алина всё равно чувствовала его присутствие.

Шаги она услышала не сразу. Сначала — движение воздуха, потом тихий скрип доски.

— Ты снова здесь, — сказал Максим.

Он стоял в дверях, не заходя внутрь, будто не был уверен, что имеет право. На нём была та же куртка, что и в первый день, и от этого почему-то стало тревожно — как будто он не менялся, пока всё вокруг рушилось.

— Я могу задать тебе тот же вопрос, — ответила Алина, не поворачиваясь.

Максим усмехнулся.

— Могу сказать, что это привычка. Но, кажется, ты не поверишь.

Она посмотрела на него. Его лицо было спокойным, но глаза — внимательными, слишком внимательными. Такими смотрят не просто на женщину, а на ситуацию, на возможность, на риск.

— После смерти Льва здесь стало... иначе, — сказала она. — Дом будто перестал притворяться.

Максим медленно вошёл в комнату.

— Лев многое видел. И слишком много понял.

Имя прозвучало глухо, как удар по дереву. Алина заметила, что Максим не назвал его фамилию — только имя. Слишком лично для человека, который «знал его не близко».

— Ты говорил, что не был с ним близок, — тихо сказала она.

Он остановился.

— Не был. Но иногда достаточно просто смотреть.

Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала. Алина вдруг почувствовала странное желание — не доверять ему и одновременно быть к нему ближе.

— Ты всегда так говоришь, будто знаешь больше, чем остальные, — сказала она.

— А ты всегда задаёшь вопросы, на которые не готова услышать ответы.

Между ними повисло напряжение. Не резкое — тягучее, как густой дым. Максим подошёл ближе, настолько, что она почувствовала тепло его тела.

— Это плохая идея, — сказала Алина, но голос её был слишком спокойным.

— Самые плохие идеи обычно оказываются самыми честными.

Он коснулся её руки — неуверенно, словно давая ей последний шанс отстраниться. Она не убрала ладонь. Дом 17 будто сжался вокруг них, стены стали ближе, воздух — плотнее.

Алина вдруг поняла: она не знает о Максиме почти ничего. И именно это притягивало.

— Почему ты здесь, Максим? — спросила она.

Он смотрел прямо на неё.