Глава 1
это конец?
смерть Ералаша послужила новым поводом для Универсамовских. Для одних это был повод пойти бухнуть с хадишками, а другим бороться за справедливость уступая своим принципам и не боясь за жизнь. жизнь, впринципе, сама по себе скоротечна, так что пацаны брали от её все, буквально высасывая каждую секунду из пальца. каждый день происходило что то новое, то смерть, за которую они дали слова пацана, что не забудут этого милого яркого паренька со светлыми волосами, то разборки, то кто то что то сказал не так, то сделал,улицы Казани в те годы пестрили разного рода шпаной, которая то и дело выступала с разными уголовками, как правило это было что то мелкое по типу хулиганства, кражи или вроде того, нечасто можно было встретить реальный срок, например, за убийство.
парни вот вот вытащили того, кого они считали старшим из больнички, прямо с койки из под ножа спиздили, смогли ведь, даже менты не поймали, должное надо отдать Турбо, который гнал как будто он на гонках,да и тому дедку, который выскочил из за поворота подрезав милицейскую машину, жаль его, конечно, но на руку это все сыграло знатно. почему Адидаса старшим считали? да потому что того же Кащея, который тупо проёбывался на каждом шагу, уже в хуй в городе никто не ставил. в тот день парни били знатно, уже устав от всего бреда, что нёс этот тип, пацаном его не назовёшь, проебался по всем фронтам. это не всех универсамовских уже в хуй никто не ставил, это на кощея всем до пизды. как сидеть и пить с какими то своими пацанами это он мастер, а как хуёв за воротник напихали - так он сразу в оправдания пошел и орать начал типа: "да я за эту улицу" , "да пацаны", да то, да сё. парень лишь вспоминал как хорошо было вначале, когда Кащей Адидаса на ноги поднимал, буквально пацаном сделал, а того сейчас ебашат человек 20 без продыха.
крикнув "хватит" пару раз Вова все таки разворачивается на него, не быстро, приходится переставлять костыль, что занимает какое то время, смотрит на Кащея долго не понимая что же нужно было ему для того, чтобы принять его? плюет напоследок и пинает меховую Кащееву шапку, показывая все свое недовольство и, наконец, уходя оставляя, уже чушпана, в полном одиночестве.
грустно это, когда друга своего старого оставляешь, горечь на губах, в горле, боль в сердце - все напоминает Афган, родной Афганистан, с которого тот не так давно вернулся. Хоть Вова и приехал обратно, но война останется в нем навсегда. воспоминания, как при нем же его друзей снимали "духи" - вот что по-настоящему страшно, вот, о чем нужно жалеть, а не о том, что парень за его спиной, возможно тоже жалеет равносильно Адидасу,но жалеет о чем именно? о том, что отказывать обязан? или о том, что, как он сказал, скорлупу какого то предал? о чем то он точно жалел, видно было по лицу, хоть и в крови, но выражение лица парня, все ещё лежащего в снегу заставляло сердце Суворова стучать в бешенном ритме, будто взрываясь и ломаясь на самые маленькие кусочки.
А тот даже не заметил, что Универсамовских нет, во всех смыслах, видно было, что разваливается все, что восстанавливать надо, но это потом, сейчас самое главное - вечер, темно, но не так темно, чтобы не заметить, как тот кудрявый парень глазами прожигает в его спине сквозную дыру, которую он мог получить где угодно и когда угодно, да и хотел, наверное, избавиться от всех проблем, так бы легче было? но не сейчас. сейчас бесила недосказанность, бесило то, что они ни разу не сели нормально поговорить, как пацан с пацаном. не боясь осуждения, ведь никого и не было Адидас разворачивается стуча от холода зубами, даже теми которые выбили, суровые СССР'овские зимы, и тянет руку, тянет прямо в сторону Кащея, буквально заставляя за неё взяться. пару десятков минут и они уже сидят в Кащеевом доме, оба с опущенными головами, оба молчат и оба думают о своём.