Глава 272.

Цзян Цуй Лянь ошеломленно замер:

- Что... ты сказал?

Цуй Цзюэ смотрел на Цзян Цуй Ляня, во взгляде его не было ни радости, ни гнева, лишь сострадание, словно он взирал на них с небес. Он печально произнес:

- Ты разрушил Небесную Тюрьму, сжег заживо шестнадцать тюремщиков и выпустил на свободу более сотни демонических тварей. Большинство из них спустилось в мир смертных, сея хаос. Твои грехи тяжки. Тебя следовало низвергнуть в Ад или превратить в зверя, лишив рассудка и памяти. Но небожитель Лань Цзян обменял свое тысячелетнее совершенствование и свое божественное положение на послабления для тебя. И тебя отправили в мир голодных духов, а его низвели до уровня смертного, навсегда лишив бессмертия.

Цзян Цуй Лянь, словно каменная статуя, оставался неподвижным. Лишь в глазах его теплился слабый проблеск жизни. Слова Цуй Цзюэ снова и снова прокручивались у него в голове. Они были просты и понятны, но он никак не мог поверить в то, что услышал.

- Ты ненавидел его за бессердечность и безжалостность, за то, что в прошлой жизни не получил от него даже взгляда, но ты не представляешь, сколь многим он пожертвовал ради тебя. Когда ты страдал в Небесной Тюрьме, он превратился в тюремщика, чтобы защищать тебя. Когда ты взорвал Небесную Тюрьму, он пожертвовал свое совершенствование и свое положение, чтобы защитить тебя. В конце концов, ты встал на путь демона и причинил вред бесчисленному количеству людей, - глаза Цуй Цзюэ посуровел, тон стал язвительным. - Цзян Цуй Лянь, стоило ли оно того?

Голова Лань Чуй Ханя склонилась, глаза затопила печаль. Он думал, что стать голодным духом лучше, чем попасть в Ад или стать зверем. Он думал, что это было лучшим выбором. Он и представить не мог, что необузданный, пылкий рыжеволосый юноша станет жестоким и злым Королем Призраков.

Хотя А-Юнь вел себя эксцентрично, у него было доброе сердце. Даже когда он создавал проблемы, он делал это ненамеренно. Сердце же Цзян Цуй Ляня пропитано ядом ненависти, кровожадность у него в крови. Живых существ он считал муравьями, а Подземный мир – «собаками и лошадьми» богов. Он хотел всё разрушить. Он безумен, он жесток, он порочен. Он - голодный призрак, он - король призраков.

Именно потому, что он знал, каким своенравным и при этом невинным был А-Юнь, Лань Чуй Хань был так расстроен, увидев Цзян Цюй Ляня. Если бы он знал, что его выбор превратит этого юношу в Короля Призраков и навлечет такую беду на мир людей и мир духов, он бы предпочел собственными руками разбить свою душу и положить конец всему этому.

Но ошибка совершена, ее уже не исправить.

Цзян Цуй Лянь окончательно пришел в себя и, собрав последние силы, оттолкнул Лань Чуй Ханя, упал на землю и покачал головой:

- Невозможно, - его багровые глаза метались между Цуй Цзюэ и Лань Чуй Ханем. - Он никогда не смотрел на меня. Он не мог ради меня отказаться от своего совершенствования и божественного положения. Ха-ха-ха, это абсурд!

- Если не веришь, открой Нефритовую Табличку, и убедись сам, - оборвал его Цуй Цзюэ. - У тебя даже не хватает смелости взглянуть. Ты живешь в жалких фантазиях, боясь, что правда окажется не такой, как ты себе представлял. И всё, что ты сделал, неправильно, бессмысленно и навредило и тебе, и другим!

- Заткнись! - Цзян Цуй Лянь злобно посмотрел на Цуй Цзюэ. - Ты всего лишь лакей Небесного Дворца. Ты не был ни асурой, ни голодным призраком. При жизни ты был героем, а умерев, стал бессмертным призраком. Все тебя уважают. Тебе никогда не понять, через что мне пришлось пройти.

- Мне и не нужно понимать. Это твоя жизнь. Неужели ты так и не осмелишься взглянуть на свою жизнь?

Цзян Цуй Лянь сжал кулаки, сверкнул глазами и медленно перевел их на Лань Чуй Ханя. Его лицо исказилось от внутренней борьбы, во взгляде полыхала ненависть, смешанная с паникой, словно он и хотел знать ответ, и боялся этого.

Лань Чуй Хань тихо сказал:

- А-Юнь, верни Книгу Жизни и Смерти и Нефритовую Табличку чиновнику Цую. Заглянешь ты в них или нет, неважно. Просто не совершай больше ошибок.

Цзян Цуй Лянь долго молчал, потом еле слышно спросил:

- Это правда?

- ...

- То, что он сказал, правда? - Цзян Цуй Лянь пристально посмотрел в глаза Лань Чуй Ханя, в глаза, полные неописуемой нежности.

Когда он впервые увидел Лань Чуй Ханя, еще мальчишкой в городе Багрового Императора, он вспомнил не только лицо Лань Цзяна, но и эти прекрасные глаза, просто чувства, что они выражали, были совершенно иными. Он колебался, но не в силах справиться с неутолимой жаждой обладать им, сблизился с ним. Он думал, что Лань Чуй Хань даст ему то, чего он жаждал, но не мог получить от Лань Цзяна. Лань Чуй Хань действительно дал ему это, но было слишком поздно. Он был призраком и этого не изменить.

Лань Чуй Хань поджал губы и тихо прошептал:

- Я видел тебя и помнил твое имя.

В этой жизни он был талантливым и обаятельным благородным мастером, который с легкостью плел словеса, чтобы понравиться людям. Сейчас, столкнувшись с Цзян Цуй Лянем, ему следовало использовать свой красноречивый язык, чтобы умилостивить его, но он не мог заставить себя это сделать. Возвращение памяти Лань Цзяна не сделало его другим человеком, просто слившись воедино, он перестал быть просто Лань Чуй Ханем. Он мог лишь сдержанно и искренне отвечать Цзян Цуй Ляню. Это был самый честный ответ, который он мог дать Лань Цзяну.

Сердце Цзян Цуй Ляня сжалось от боли, глаза затуманились:

- Этим тюремщиком был ты?

- Мм.

- Ты, правда... ты, правда, сделал это ради меня? - голос Цзян Цуй Ляня дрогнул. - Я не верю. Ты ясно сказал – «это не имеет ко мне никакого отношения». Ты явно был равнодушен ко мне!

Лань Чуй Хань печально ответил:

- Отказавшись от божественного положения и став смертным, я смог вернуть себе семь эмоций и шесть желаний. Думаю, если мы сможем встретиться снова в следующей жизни, я смогу... ответить на твои чувства.

Цзян Цуй Лянь ахнул, слезы неудержимо полились из его глаз:

- Почему ты такой глупый? Если ты был готов стать тюремным охранником, чтобы помочь мне, был готов отказаться от своего статуса и положения ради меня, это уже и есть ответ. Всё, чего я хотел в прошлой жизни, - это быть ближе к тебе. Если бы ты проявил хоть немного заботы обо мне, мы бы не оказались там, где находимся сейчас!

Лань Чуй Хань медленно протянул руку и погладил Цзян Цуй Ляня по щеке:

- А-Юнь, прости меня. Тот Лань Цзян даже не мог извиниться. На самом деле, он многое хотел тебе сказать, но не смог.

Слезы текли по лицу Цзян Цуй Ляня, он рассмеялся сквозь слезы:

- Как всё нелепо! Почему ты рассказал мне всё только сейчас? Зачем ты спас меня? Почему ты просто не отправил меня в ад или не превратил в животное? Я бы предпочел, чтобы моя душа рассеялась, чем стать голодным призраком!

- Я хотел дать тебе шанс начать все сначала. Если бы ты попал а Ад Жгучего Жара или стал животным, ты бы исчез.

- Шанс начать все сначала? Ха-ха-ха, - Цзян Цуй Лянь плакал и смеялся одновременно. - Знаешь, что я ел? Всё! Когда я родился, жители деревни поняли, что родился голодный дух, и хотели убить меня. Моя мать забрала меня и сбежала. Мы прятались тут и там и ​​выживали, как могли. Но когда меня обуял голод, и я не смог найти еды, я съел ее. Я съел свою мать, съел своих товарищей, своих верных подчиненных и кучу свирепых гниющих призраков. Вот что такое голодный дух! Я не могу начать все сначала. Как я могу начать все сначала?!

Лань Чуй Хань закрыл глаза от боли.

Цзян Цуй Лянь, не переставая, смеялся и одновременно плакал. Он медленно, покачиваясь всем телом, поднялся, изо всех сил стараясь сохранить достоинство Короля Призраков в красных одеждах:

- Расскажи мне, что ты видел в Комнате Кошмаров?