Глава №16. Клеймо
Ритм прачечной быстро стал её внутренним пульсом. Рут больше не думала о Норе, не думала о прошлом. Её мир сузился до размеров бака стиральной машины и густого пара, который съедал очертания предметов. Она привыкла к постоянной влажности, к тому, что волосы всегда липкие от конденсата, а одежда никогда не просыхает до конца.
В этот день в подвале было особенно душно. Старая вентиляция захлебывалась, издавая звуки, похожие на предсмертный хрип. Мария Ивановна возилась в дальнем углу с центрифугой, а Рут стояла у огромного гладильного пресса. От него исходил сухой, яростный жар, который высушивал слизистую носа и заставлял глаза слезиться.
Рут действовала механически. Расправить простыню, нажать на педаль, подождать три секунды, поднять плиту. Пар с шипением вырывался наружу, обдавая лицо горячей волной. Клэк-клэк-клэк. Она смотрела на белую ткань, и её сознание начало плыть. Монотонный гул машин убаюкивал лучше любой колыбельной.
Она не заметила, как рука дрогнула. Левая ладонь, всё еще покрытая мелкими шрамами от стекла, легла чуть дальше положенного. Рут не успела убрать её, когда тяжелая, раскаленная плита пошла вниз.
Звук был тихим. Просто короткое «пш-ш-ш», как будто капнули водой на сковородку.
Рут не сразу поняла, что произошло. Сначала пришел запах — едкий, тошнотворный дух паленой плоти и горелых волос на запястье. Потом пришла боль. Она была не острой, а тяжелой, пульсирующей, будто в руку вогнали раскаленный лом.
Она отшатнулась, выдергивая кисть. На ладони и ребре руки красовалось ровное, ярко-красное пятно с белой полосой посередине. Кожа мгновенно начала вздуваться пузырями. Рут смотрела на это с каким-то тупым любопытством. Это было не видео со страданиями, которое можно прокрутить. Это было её тело. Это было больно по-настоящему.
— Дура, — прохрипела старуха, появившись из тумана. Она не видела рану, но она слышала этот звук и запах. — Иди сюда.
Она схватила Рут за локоть и потащила к раковине. Старуха открыла кран, и на ожог хлынула ледяная, ржавая вода. Рут зашипела сквозь зубы, вцепляясь здоровой рукой в край раковины. Вода обжигала не хуже металла.
— Терпи, — Мария Ивановна копалась в шкафчике, гремя банками. — Сейчас мазь дам. Старая, вонючая, зато затянет быстро.
Она вытащила стеклянную банку без этикетки. Внутри была густая, бурая масса, которая пахла дегтем, прогорклым жиром и какими-то горькими травами. Старуха зачерпнула пальцем жирный ком и начала густо втирать его в изуродованную кожу.