ГЛАВА 13

Дверь захлопнулась за её спиной, но в груди по-прежнему бушевал вихрь эмоций. Майя прислонилась к косяку, чувствуя, как дрожат её пальцы. На губах всё ещё горело прикосновение Натана, а в ушах звенел рокот его мотора, постепенно затихающий в ночи. 

"Спи сладко, малыш."

Сообщение вспыхнуло на экране, отправленное с незнакомого номера. Но она знала, кто его написал. 

— Чёртов актёр... — прошептала она, но уголки губ предательски дрогнули. 

Поднявшись в квартиру она устала бросила в угол сумочку и отбросила в сторону туфли.

Первым делом она решила принять душ чтобы смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Слишком насыщенного дня

Душ должен был смыть напряжение дня, но вместо этого каждая капля воды лишь напоминала о его руках на её коже.

Она закрыла глаза, позволяя потокам омывать разгорячённое тело, но даже здесь, в одиночестве, её преследовали образы: 

Тёмные глаза, горящие в полумраке машины... 
Твёрдые пальцы, сжимающие её талию... 
Шёпот, обещающий то, чего они так долго избегали... 

Майя резко выключила воду. 

Обернувшись полотенцем она быстрыми шагами направилась в помещение которое находилось рядом с ванной комнатой.

В гардеробе, зарывшись в груду вещей, она нашла её — ту самую рубашку, которую "позаимствовала" после того утра.

Ткань всё ещё пахла им — древесиной, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо Натаном. 

Она прижала материал к лицу, вдыхая аромат, затем резко одёрнула себя. 

— Хватит, — строго прошептала вслух, аккуратно складывая рубашку в пакет, - Отдам завтра. Без намёков. Без глупостей.

Но даже когда пакет был убран, её пальцы непроизвольно потянулись к телефону. 

"Спи сладко, малыш." 

Она не ответила. 

Но и не удалила. 

Постель встретила её холодными простынями. Майя уткнулась лицом в подушку, но мысли отказывались утихать: 

"Что, если он передумает?"
"Что, если кто-то узнает?"
"Что, если Марк действительно...?"

Усталость постепенно взяла верх, унося её в мир снов. 

И там, в глубинах подсознания, их истории снова оживали: 

Песчаные бури Египта...
Мраморные залы Рима...
Тёмные переулки средневекового города... 

В каждом сне — они. 

В каждом сне — конец

Но на этот раз... 

На этот раз всё было по-другому. 

В это же время Натан стоял на балконе своей квартиры, уставившись на её окно вдалеке. В руке — второй телефон, купленный специально для нее. 

— До завтра, писательница, — прошептал он, прежде чем отойти внутрь. 

Утро встретило Майю ярким солнцем и тревожным ожиданием. В руках она крепко сжимала пакет с его рубашкой, пальцы непроизвольно сминали ткань.

Площадка кипела жизнью — декорации сменились на мраморные колонны и фрески, а в воздухе витал запах ладана и горящего масла из светильников. 

И он. 

Натан в образе римского наследника стоял у импровизированной ложи императора, облачённый в белую тунику с пурпурной каймой, кожаные сандалии и золотой пояс.

Солнечные лучи играли на его загорелых плечах, а в глазах читалась привычная властность, но когда он заметил Майю, взгляд мгновенно смягчился. 

Она подошла, стараясь сохранить деловой тон: 

— Твои вещи. 

Натан огляделся — гримёрки были пусты, ассистенты заняты подготовкой к сцене. В одно мгновение он выхватил пакет из её рук и притянул её к себе. 

— Скучал, — прошептал он в её волосы, и голос его звучал так, будто они не виделись неделями, а не несколько часов. 

Майя едва успела вдохнуть его запах — смесь дорогого парфюма, кожи и чего-то неуловимо древнего, как он уже отпустил её, услышав шаги за спиной. 

— Спасибо, — громко сказал он, делая вид, что просто принял забытую вещь. 

Но в его глазах горело гораздо большее. 

Сцена была эмоциональной — наследник, влюблённый в рабыню, обнаруживает, что отец продал её. 

— Ты отдал её, как скот?! — голос Натана дрожал от ярости, и Майя, наблюдая за этим, невольно сжала кулаки. 

Актриса, игравшая рабыню, рыдала у его ног, но её персонаж уже принял решение — следующий кадр покажет её мёртвое тело в саду, с кинжалом в груди. 

— Камера! Мотор! 

Натан упал на колени перед мнимой возлюбленной, его руки дрожали, а в глазах стояли настоящие слёзы. 

— Я разрушу тебя за это... — прошипел он в сторону актёра, игравшего императора. 

Майя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он играл слишком убедительно.

Последующие дни превратились в игру. 

На людях: 

— Консультант Маиса, — холодно кивал Натан, проходя мимо. 

— Мистер Вольф, — сухо отвечала она, даже не поднимая глаз. 

Но стоило остаться одним... 

Тёмные коридоры павильонов становились их убежищем. 

— Ты убивала меня сегодня, — он прижимал её к стене, его губы обжигали шею. — Когда смотрела на меня так, будто я тебе безразличен. 

— Это ты придумал правила, — задыхаясь, отвечала Майя. 

Его руки скользили под её блузкой, а поцелуи становились всё более жадными. 

— Ненавижу это, — прошептал он. — Ненавижу притворяться. 

Но они оба знали — пока иначе нельзя.   

— Маиса, вы сегодня просто божественны, — Марк преградил ей путь к выходу, протягивая букет алых роз. 

— Спасибо, но я спешу, — она попыталась обойти его, но он ловко перехватил её руку. 

— Хотя бы один ужин? 

За её спиной раздался резкий звук — Натан "случайно" уронил меч, который держал в руках.

Его взгляд, полный ярости, буквально прожигал Марка насквозь. 

— Осторожнее, — тихо сказал Марк, отпуская её, но в его глазах читалось предупреждение.

Майя поспешила уйти, чувствуя, как сердце бешено колотится.   

Дома, в тишине своей квартиры, Майя стояла у окна, сжимая в руках чашку чая. 

"Что, если Марк действительно помнит?"
"Что, если история повторится?" 
"Что, если..."

В телефон пришло сообщение: 

"Ты сегодня снова убегала. Перестань. Я не позволю ему забрать тебя. Ни в этой жизни, ни в следующей."

Она не ответила. 

Но впервые за долгое время...  Улыбнулась

***

Это слово звенело в голове Майи, пока она шла по съемочной площадке.

Сегодня снимали ту самую сцену — ночь в винном погребе, где наследник впервые признается рабыне в любви. Сцена была откровенной, страстной, невыносимой для Майи. 

Она увидела Натана еще издалека. Он стоял в тени колонн, облаченный в простую белую тунику, подчеркивающую каждый рельеф его тела.

Гримеры сделали его образ еще более диким — слегка растрепанные волосы, тени под глазами, словно он не спал несколько ночей. 

— Готовы к сцене? — подошел Александр, просматривая раскадровку. 

Майя кивнула, не доверяя своему голосу. 

Декорации винного погреба выглядели настолько реалистично, что казалось, вот-вот повеет запахом дубовых бочек и сладкого вина. 

— Камера! Мотор!  

На экране она видела, как его персонаж - римский наследник - страстно прижимает рабыню к бочке с вином. 

-Ты пахнешь как закат над Тибром... - его шёпот заставил мурашки пробежать по её спине. 

Майя закусила губу до боли. Это же она придумала эту фразу. Её слова. Её мечты. Теперь они звучали из его уст, обращённые к другой. 

Между дублями, Натан подошёл к режиссёру, обсуждая ракурс. Его рука небрежно лежала на плече актрисы. 

-Может, сделать движение более резким? - он демонстративно провёл пальцами по шее партнёрши, показывая идею. 

Майя резко встала, опрокинув стул. Все обернулись. 

-Извините. Кофе... нужно кофе, - пробормотала она, стремительно удаляясь. 

Закрывшись в крошечной комнатке, она дышала как загнанный зверь. В ушах стучало: 

"Он просто играет. Это работа. Ты же сама написала эту сцену."

Но рациональные мысли разбивались о картину, что стояла перед глазами - его руки на чужой коже, его губы, произносящие слова любви... не ей. 

Когда она вернулась, снимали крупный план - Натан целовал шею актрисы, его пальцы впивались в её бёдра. 

Стоп! Идеально! - крикнул режиссёр. 

Натан медленно отстранился, его взгляд сразу нашёл Майю. В уголке рта играла едва заметная улыбка - он знал. Знал, как она страдает. Знал, что выиграл эту маленькую войну. 

Она хотела сбежать. Быстро, незаметно. 

Но Натан оказался хитрее. 

— Маиса! — позвал он громко, чтобы слышали все. — У меня есть вопросы по сцене завтра. 

Она не могла отказаться — это было частью ее работы. 

Через десять минут она сидела в его машине, а городские огни мелькали за окном. 

— Ты... — начала она. 

— Молчи, — резко оборвал он. 

Его пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели. 

Дверь захлопнулась с глухим стуком. 

— Ты видела это, — он повернулся к ней. Его глаза горели. 

— Это была работа, — попыталась она. 

— Вранье. 

Он шагнул ближе. 

— Ты ревновала. 

Майя отступила, но спина уперлась в стену. 

— Нет. 

— Лжешь. 

Его руки уперлись в стену по бокам от ее головы. 

— Я чувствовал это. Ты думала, что я не заметил? 

Она не ответила. 

— Сегодня я ревновал, — прошептал он. — К каждому его взгляду, к каждому его слову. 

— К... кому? 

— Ты знаешь. 

Марк. 

Его имя повисло в воздухе. 

Натан наклонился ближе. 

— Я не позволю ему забрать тебя. 

Их губы встретились в поцелуе, который был гораздо более страстным, чем любая сцена в винном погребе. 

Тишину его квартиры разорвал резкий звук — Майя с силой оттолкнула Натана, её грудь тяжело вздымалась, а в глазах стояли слёзы, которые она больше не могла сдерживать. 

— Я не могу!— её голос дрожал, как натянутая струна. 

Натан замер, его руки всё ещё висели в воздухе, будто не веря, что она вырвалась. 

— Что случилось? — он попытался приблизиться, но Майя резко отступила, прижимая ладони к лицу. 

— Ты спрашиваешь?! — она засмеялась сквозь слёзы, горько и нервно. — Ты целовал её. Ты трогал её. Ты смотрел на неё точно так же, как смотришь на меня! 

Слова вырывались наружу, как прорвавшаяся плотина. 

— Я видела, как твои пальцы скользили по её коже. Как ты шептал ей те слова... Мои слова, Натан! Те, что я писала, думая только о нас! 

Она схватила со стола салфетку, сжала её в кулаке, не в силах сдержать дрожь. 

— И самое ужасное... — голос её сорвался, — я завидовала. Боже, я ненавижу себя за это, но я завидовала той актрисе, потому что сегодня... сегодня она была тобой любима. 

Тишина повисла между ними, тяжёлая и густая. 

Натан стоял неподвижно, его лицо было нечитаемым. Потом он медленно, очень медленно опустился перед ней на колени. 

— Ты думаешь, мне было легко? — его голос звучал тихо, но каждое слово било точно в сердце. — Ты думаешь, я не чувствовал, как сгораю изнутри, когда по сценарию должен был любить кого-то, кто не ты? 

Он осторожно взял её руку, прижал ладонь к своей груди, где под кожей бешено стучало сердце. 

— Сегодня я не играл. Я страдал. Каждое прикосновение к ней было пыткой, потому что мои пальцы помнили твой вкус. 

Майя закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. 

— Я не хочу больше так, — прошептала она. — Я не могу... 

— Тогда не будем, — он притянул её к себе, обнимая так крепко, будто хотел навсегда впечатать в своё тело. — Никаких больше игр. Никаких правил. 

И когда её губы наконец встретились с его губами, это был не поцелуй страсти. 

Это было обещание.