ГЛАВА 12

Песок хрустел под ногами, когда Майя подходила к съемочной площадке. Утро только начиналось, но солнце уже палило нещадно, превращая декорации храма в раскалённый мираж. Она поправила шляпу, защищающую от палящих лучей, и... 

Замерла. 

Сердце пропустило удар, затем забилось с бешеной скоростью. 

Натан стоял у искусственного Нила, одетый в простой льняной схенти, обнажающий его загорелый торс с рельефными мышцами.

Гримёры превратили современную звезду в древнеегипетского музыканта: 

- Его обычно ухоженные волосы были слегка растрёпаны и припорошены песком 

- Карие глаза подведены тёмной охрой, что делало взгляд ещё более пронзительным 

- На запястьях — простые браслеты из потёртой меди 

- По босым ногам стекали капли искусственной грязи 

Но самое поразительное — как он смотрел на папирус в руках, будто действительно видел в нём священные тексты.

Пальцы музыканта бережно касались воображаемой арфы, и в этом движении была такая подлинность, что у Майи перехватило дыхание. 

"Боги..."

Он казался настоящим. Не актёром, не звездой — тем самым юношей из её снов, который когда-то в другой жизни играл для жрицы мелодии любви. 

— Маиса? Вам плохо? — Марк внезапно появился рядом, но её взгляд не мог оторваться от Натана. 

Тот поднял голову, будто почувствовал её взгляд. Их глаза встретились через всю площадку, и... 

Он улыбнулся. 

Той самой улыбкой, которая когда-то заставляла трепетать сердце жрицы. Тёплой, чуть виноватой, обещающей тысячи несказанных слов. 

Майя резко отвернулась, чувствуя, как жар разливается по щекам. 

— Просто солнце, — пробормотала она Марку, сжимая сценарий до хруста костяшек. 

Солнце палило безжалостно, превращая съемочную площадку в раскаленную сковороду.

Декорации древнего Египта — золотые колонны, песчаные улицы, росписи на стенах — выглядели настолько реалистично, что казалось, будто время действительно повернуло вспять.

Майя — или, как ее здесь знали все, кроме одного человека, Маиса — стояла в тени, наблюдая за подготовкой к сцене.

В руках она сжимала сценарий, пальцы нервно перелистывали страницы.

Она знала каждую строчку, каждую реплику, каждую эмоцию, которую должна была передать актриса, игравшая жрицу. 

— Маиса, вам не кажется, что в этой сцене нужно больше страсти? — раздался за ее спиной голос, от которого по спине пробежали мурашки. 

Она не обернулась. Не нужно было. Она узнала бы этот голос из тысячи. 

— Все по сценарию, — ответила она ровно, делая вид, что полностью поглощена заметками. 

Натан шагнул ближе. Слишком близко. Его тепло, его запах — древесины, кожи и чего-то неуловимо его — обволакивали ее, как невидимые цепи. 

— Но если бы жрица действительно любила его, она бы не просто говорила это, — его голос звучал тихо, только для нее. — Она бы горела. 

Майя наконец подняла глаза. 

И сразу пожалела. 

Его карие глаза, обычно такие уверенные и насмешливые, сейчас горели настоящим огнем. Не игрой, не актерской подачей — а чем-то глубинным, личным. 

— Это всего лишь сцена, — прошептала она. 

— Для тебя — да, — он наклонился так близко, что его губы почти коснулись ее уха. — А для меня — нет. 

Ее сердце бешено заколотилось. 

В этот самый момент объявили о конце перерыва и парню пришлось вернуться на исходную позицию. 

— Маиса, вам кофе. 

Марк протянул ей чашку с ароматным напитком, улыбаясь так, словно они делились каким-то секретом. 

— Спасибо, — она вежливо кивнула, но не взяла. 

— Вы сегодня выглядите потрясающе, — он не сдавался, его голубые глаза изучали ее с неприкрытым интересом. 

— Это просто рабочая одежда, — она поправила шарф на шее, скрывая след от недавнего... недоразумения. 

— Даже в ней вы затмеваете всех. 

Майя почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его словах было что-то... не то. Слишком настойчивое. Слишком знакомое. 

— Марк, у нас съемки, — сухо ответила она. 

— Конечно, конечно, — он улыбнулся, но в его глазах что-то мелькнуло.
Что-то, что заставило ее инстинктивно отступить. 

И в этот момент она увидела. 

Тень. 

Ту самую, что мерещилась ей в кошмарах. 

— Камера! Мотор! 

Жрица — высокая, статная актриса с каскадом черных волос — стояла перед Натаном, игравшим бедного музыканта. 

— Я не должна любить тебя, — прошептала она, но в ее глазах читалась настоящая боль. 

— Но ты любишь, — Натан улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что у Майи перехватило дыхание. 

— Да...

И в этот момент из-за колонны вышел фараон.

Моя удивилась поняв что фараон играет Марк. Как я объяснили в последний момент актёр попал в больницу с серьёзным переломом. Именно поэтому команде пришлось взять Марка на эту эпизодическую роль.

Его лицо исказила ярость. 

— Ты посмела?!

Сцена должна была закончиться тем, что фараон бросается на музыканта с кинжалом, но по сценарию погибал он сам. 

Но когда Марк поднял руку с оружием, Майя почувствовала, как сердце остановилось. 

-Он не играет,- хотела закричать она но голос её оказался шёпотом.

Его глаза... 

Это были те самые глаза. 

— Ты видела это? — Натан схватил ее за руку, когда они остались одни. 

— Видела, — ее голос дрожал. 

— Он помнит. 

— Или ты параноик.  Может быть он просто неплохой актёр?- ей хотелось до последнего верить в лучшее и гнать от себя плохие мысли.

— Майя, — он сжал ее пальцы так сильно, что стало больно. — Я чувствую это. 

Она хотела возразить. Хотела убежать. 

Но... 

Он был прав. 

После завершения съёмок девушка вернулась к себе домой.

Майя сидела у себя в квартире, обхватив колени. 

За окном шел дождь. 

Она думала о Натане. 

О Марке. 

О том, что история повторяется. 

И на этот раз... 

Она не знала, чем все закончится. 

Но одно было ясно — бежать бесполезно. 

На следующий день, она  как обычно прибыла на съёмочную площадку.

Утро началось с хаоса. 

Декорации храма Амона еще не были полностью готовы, ассистенты бегали с раскадровками, а гримёры в последний момент подправляли актёров.

Майя стояла в стороне, делая заметки в сценарии, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. 

Натан был уже в образе — босоногий музыкант в простом льняном схенти, с искусственными царапинами на загорелых руках. Их взгляды встретились на секунду — и он едва заметно подмигнул, прежде чем Александр позвал его на площадку. 

Снимали сцену первой встречи жрицы и музыканта. 

— Камера! Мотор! 

Актриса, игравшая жрицу, шла по храмовому двору, когда Натан-музыкант случайно преградил ей путь. 

— Прости, священная... — его голос дрожал, будто он действительно был тем напуганным юношей. 

- Он слишком хорош в этой роли,- Майя закусила губу.

Во время перерыва Марк подошёл к ней с двумя стаканами кофе. 

— Для самой прекрасной консультантки, — улыбнулся он, протягивая один. 

— Спасибо, — она вежливо взяла стакан, но не сделала ни глотка. 

— Вы сегодня особенно задумчивы. 

— Работа. 

— Или кто-то? — его взгляд скользнул к Натану, который в этот момент разговаривал с режиссёром. 

Майя почувствовала лёгкий холодок по спине. 

— Не понимаю, о чём вы. 

Марк наклонился ближе: 

— Будьте осторожны. В этой жизни... всё может закончиться так же, как и в прошлых. 

Прежде чем она успела ответить, он отошёл, оставив её с леденящим душу предчувствием. 

Вечер опустился на город, окрашивая небо в тёмно-синие тона.

Майя сидела на остановке, устало перебирая страницы сценария в руках. Её ноги горели от целого дня на ногах, а мысли путались между рабочими заметками и... им. 

Натан. 

Точнее, тем, как он смотрел на неё сегодня во время съёмок. Будто через века, будто сквозь роли и маски. 

Она вздохнула, поправила сумку на плече и посмотрела на дорогу — автобуса всё не было. 

Внезапно рядом резко остановился чёрный спорткар с тонированными стёклами.

Окно слегка приоткрылось, и оттуда донёсся нарочито грубоватый голос: 

— Садись. 

Несмотря на попытку изменить тембр, Майя узнала его. 

— Нет, — ответила она твёрдо, отворачиваясь. 

На остановке было несколько человек, и она надеялась, что это остановит его. 

Но дверь машины распахнулась. 

Из автомобиля вышел высокий парень в обтягивающей чёрной футболке, подчёркивающей каждый рельеф его торса, в тёмных джинсах, которые лишь усиливали впечатление от его длинных ног. На голове — кепка, надвинутая на лоб, а нижнюю часть лица скрывала чёрная маска. 

— Всё, хватит, — его голос теперь звучал его интонациями, несмотря на попытку скрыться. 

Он подошёл к ней, и Майя вскочила со скамейки. 

— Я не поеду с тобой, — прошипела она. 

Но Натан уже взял её за руку. 

— Она моя девушка, мы немного поссорились, — громко сказал он, обращаясь к людям на остановке, и прежде чем Майя успела возмутиться, он поднял её на руки и буквально усадил в машину. 

Дверь захлопнулась. 

— Ты невозможен! — вырвалось у неё, когда он сел за руль. 

— Зато ты в безопасности, — ответил он, и машина рванула с места. 

Он привёз её в уединённый парк на окраине города. Деревья, скамейки, лёгкий ветерок — всё было таким спокойным после шума съёмочной площадки. 

Натан выключил двигатель и повернулся к ней. 

— Почему ты убегаешь? — спросил он прямо. 

Майя сжала пальцы. 

— Ты знаешь почему. 

— Нет. Объясни. 

Она закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. 

— Ты — мировая звезда. Если кто-то узнает, что мы... — она жестом обозначила пространство между ними, — это превратится в цирк. Пресса, сплетни, вопросы. Я не хочу, чтобы нашу историю разбирали по кусочкам. 

Натан снял кепку и маску, и его глаза горели в темноте. 

— Ты действительно думаешь, что я позволю чьему-то мнению встать между нами снова? 

Майя замолчала. 

Он был прав. Они уже теряли друг друга из-за чужих правил, из-за статусов, из-за глупых условностей. 

— Хорошо, — наконец сказала она тихо. 

— Хорошо? — он приподнял бровь. 

— Да. Но при одном условии. 

— Каком? 

— Никтоне должен знать. 

Натан замер, изучая её лицо. 

— Ты серьёзно? 

— Абсолютно. 

Он медленно кивнул. 

— Ладно. Но только до конца съёмок. Потом — всё. Я не буду прятаться. 

Майя вздохнула. 

— Договорились. 

Он протянул руку, и она наконец позволила себе прикоснуться к нему без страха. 

— Ты всё ещё боишься, — прошептал он, проводя пальцем по её ладони. 

— Да. 

— Я тоже. 

Она подняла глаза. 

— Ты? 

— Каждый раз, когда вижу тебя, — признался он. — Потому что знаю, что могу потерять снова. 

Майя не смогла сдержать улыбку. 

— Ну, теперь ты официально застрял со мной. 

— Лучше поздно, чем никогда, — он наклонился, и их губы встретились в поцелуе, который наконец не нужно было скрывать. 
Когда он отвёз её домой, он шепнул на прощание: 

— Завтра на съёмках я буду делать вид, что ты мне безразлична. 

— Отлично, — она улыбнулась. — А я буду делать вид, что терпеть тебя не могу. 

— Враньё, — он засмеялся. 

— Ага. Но попробуй доказать. 

И дверь закрылась. 

Натан быстро натянул кепку и маску и выскочив из машины, заключил Майю в своих объятиях.

Они простояли так какое-то время после чего девушка развернулась и ушла игриво подмигнув ему на прощание.