ГЛАВА 15

Зал был переполнен. Вспышки камер, гул голосов, нервное напряжение в воздухе — всё смешалось в единый клубок. Натан стоял за кулисами, поправляя галстук, когда к нему подошла Майя. 

— Я не могу, — прошептала она, её пальцы дрожали, сжимая его рукав. — Натан, я не готова. 

Он повернулся к ней, его глаза — тёплые и твёрдые одновременно — встретились с её испуганным взглядом. 

— Ты уверена? 

Она кивнула, губы её слегка дрожали. 

— Я боюсь. 

Он не стал спорить. Не стал уговаривать. Просто обнял её, прижал к себе и тихо сказал: 

— Хорошо. Тогда оставайся здесь. 

Она сжала его руку в последний раз, и он вышел в ослепительный свет софитов. 

Молчание. 

Потом — взрыв вспышек. 

Натан подошёл к микрофону, его осанка была прямой, голос — ровным, но в глазах читалась решимость. 

— Спасибо, что пришли. Я знаю, зачем вы здесь. 

Он сделал паузу, давая залу успокоиться. 

— Да, я в отношениях. 

Вздох, пронёсшийся по залу, был слышен даже без микрофона. 

— Но моя избранница — человек непубличный. Она не готова открыть своё лицо миру, и я прошу всех отнестись к этому с пониманием. 

Кто-то из журналистов тут же выкрикнул: 

— Почему она скрывается? Вам есть что стыдиться? 

Натан сузил глаза. 

— Нет. Но у каждого есть право на личную жизнь. Когда она будет готова — мы обязательно представимся. А пока... — он слегка улыбнулся, — я прошу вас уважать её выбор. 

Зал загудел. Вопросы сыпались один за другим, но Натан уже отходил от микрофона, давая понять — обсуждение окончено. 

--- 

**За кулисами** 

Майя стояла, прижав ладони к груди. Когда он вошёл, она не сдержалась — бросилась к нему, обняла так крепко, будто боялась, что он исчезнет. 

— Спасибо, — прошептала она ему в грудь. 

Он прижал подбородок к её макушке. 

— Я не мог иначе. 

Она отстранилась, посмотрела ему в глаза. 

— А что теперь? 

— Теперь, — он провёл пальцем по её щеке, — мы живём дальше.

В дальнем углу зала, затерянный в толпе, стоял Марк. 

— Очень благородно, наследник, — пробормотал он, разворачиваясь к выходу. — Но игра ещё не окончена. 

В кармане его пиджака лежала фотография. 

Та самая. 

Где лица были видны очень чётко.

Как только пресс-конференция Натана завершилась, интернет взорвался обсуждениями. 

Соцсети разделились на три лагеря:

Первые писали...

"Мы рады за него!"
   Большинство фанатов восприняли новость с теплотой и поддержкой. 

   "Наконец-то! Он заслуживает счастья", 

"Главное, чтобы она его любила, а нам необязательно знать, кто она",

   "Он так трогательно её защищал… Обзавидовалась!"

Вторые задавались вопросом...

"Кто она?! Нам нужны подробности!"

   Любопытствующие строили теории: 

   "Может, это та самая ассистентка с прошлых съёмок?",

"Или та девушка из его прошлого интервью?",

   "Видела фото — у неё классная фигура, кстати!"

   Но даже самые настойчивые в итоге соглашались:

"Ладно, подождём. Он же обещал рассказать, когда она будет готова."

Ну была и третья категория...

"Как он мог?! Он предал фанатов!"

   Недовольные были в меньшинстве, но особенно громко кричали: 

   "Он обязан отчитываться перед нами!", 

   "Если скрывает — значит, стыдно!"

   Однако их быстро осадили: 

   "Он вам ничего не должен",

"Это его личная жизнь, заткнитесь уже", 

"Ревнуете? Идите к психологу."

Хэштеги #НатанВлюблён и #КтоОнаТайнаяДевушкаНатана несколько часов возглавляли топ, но постепенно волна утихла. 

Менеджер Натана позвонил через час: 

— Всё под контролем. Пресса получила официальное заявление, скандалистов заткнули. Остальные — просто ждут. 

Майя, наблюдая за этим из окна его квартиры, медленно выдохнула. 

— И… всё? 

Натан обнял её сзади, прижавшись губами к виску: 

— Всё. Теперь только мы. 

Последние две недели съемок были настоящим испытанием. 

Команда по-прежнему не догадывалась об их отношениях. В перерывах между дублями Натан и Майя украдкой обменивались взглядами, их пальцы случайно (а иногда и намеренно) соприкасались, когда никто не видел. 

Марк же стал вести себя всё более навязчиво. 

— Маиса, вы просто обязаны попробовать этот десерт, — он настойчиво протягивал ей коробку с пирожными, его пальцы на секунду задерживались на её запястье дольше, чем нужно. 

— Спасибо, но я не голодна, — холодно отвечала Майя, чувствуя, как Натан сжимает кулаки где-то за её спиной. 

Команда подшучивала: 

— Да согласись уже, парень в тебя влюблён по уши! 

Натан в такие моменты делал вид, что поглощён сценарием, но Майя видела, как темнеют его глаза. 

Когда же наступала очередь романтичных сцен Натана с актрисой, Майя едва сдерживалась. 

— Ты пахнешь как летний дождь... — его герой шептал другой женщине, и Майя кусала губу до боли. 

Но потом она вспоминала его слова: 

"Ты. Только ты. Во всех жизнях."

И становилось чуть легче. 

Объявление о недельном перерыве стало спасением. 

— Как ты смотришь на то, чтобы провести эту неделю вдали от цивилизации? — Майя прижалась к его груди, рисуя узоры на коже. 

— Я так понимаю, у тебя есть идея? — он поцеловал её в висок. 

— Как насчёт съездить к бабке Тане? — её глаза загорелись. — Я была у неё, когда писала роман. 

Натан задумался на секунду, затем улыбнулся: 

— Неплохая идея. 

Через два дня они стояли на пороге старого деревянного дома. Воздух пах смолой и свежескошенной травой. 

— Пташка моя! — Бабка Таня распахнула дверь, её морщинистое лицо озарилось улыбкой. 

Она тут же устремила проницательный взгляд на Натана, изучая его с ног до головы. 

— Этот тот самый, из твоих снов? — спросила она прямо. 

Майя кивнула. 

Бабка Таня хлопнула Натана по плечу. 

— Ты знаешь, сколько слёз она из-за тебя пролила? 

Натан потупил взгляд, но Майя взяла его за руку. 

— Теперь всё в порядке, — прошептала она. 

Бабка Таня усмехнулась. 

— Ну что ж, проходите. Вижу, вам обоим есть что рассказать. 

В тот вечер, сидя за старым дубовым столом, Натан впервые услышал все истории Майи — те, что она не решалась рассказать раньше. 

А за окном звёзды горели ярче, чем когда-либо. 

Будто одобряли.

Ту ночь они проспали, как младенцы — в обнимку, под толстым лоскутным одеялом, под мерное постукивание старого дома. 

Утро началось с аромата свежеиспеченных блинов, топлёного молока и дымка от печи.

Майя первая открыла глаза, потянулась и, нежно поцеловав спящего Натана в щёку, осторожно выбралась из-под его руки. 

— Просыпайся, городской, — шепнула она, — бабушка уже накрывает на стол. 

Бабка Таня возилась у печи, когда Майя вошла на кухню. 

— Помочь? — спросила девушка, уже направляясь к ведру с картошкой. 

— А ты разве забыла, как у меня тут всё устроено? — засмеялась старушка, но кивнула на крыльцо. — Покорми кур да подои Зорьку, пока я тут управлюсь. 

В этот момент на пороге появился Натан — заспанный, в мятой футболке, но с решительным видом. 

— Чем помочь? — спросил он, гордо выпрямив плечи. 

Бабка Таня и Майя переглянулись. 

— Ну... — Майя сдержала улыбку, — можешь дров наколоть. 

— Легко, — самоуверенно кивнул он. 

Майя ловко рассыпала зерно, и куры тут же окружили её, доверчиво клевая с ладони. 

Натан наблюдал, впечатлённый. 

— Они тебя узнают? 

— Ну конечно, — рассмеялась она. — В прошлый раз я их кормила каждый день. 

Он потянулся к зёрнам: 

— Дай и мне попробовать. 

Через секунду его атаковал петух по кличке Грозный, защищавший свою территорию. 

— А-а-а! — Натан отпрыгнул, роняя ведро. 

Майя залилась смехом, а Грозный гордо удалился, победно кудахтая. 

Майя уселась на низкую табуретку рядом с Зорькой, ловко управляясь с выменем. 

— Ты... ты умеешь доить? — Натан смотрел на неё, как на фокусника. 

— Бабушка научила, — она пожала плечами, и струйка молока звонко забила в ведро. 

— Дай попробую! 

— Ты уверен? 

— Ну это же не сложно! 

Через пять минут: 

- Зорька недовольно блеяла, отпихивая его ногой. 

- Ведро было опрокинуто. 

- Натан сидел в луже молока с растерянным видом. 

— Может, лучше дрова? — предложила Майя, подавляя смех. 

Топор блестел на утреннем солнце. Натан взял его с видом опытного лесоруба. 

— Эх, сейчас покажу! 

Удар. Топор застрял в полене. 

Второй удар. Полено отскочило, но не раскололось. 

Третий удар. Полено с грохотом улетело в кусты. 

— Может, хватит? — из-за угла выглянула бабка Таня, с трудом сохраняя серьёзность. 

За столом Натан сидел, смиренно поедая блины, в то время как Майя и бабка Таня всё ещё периодически взрывались смехом. 

— Ну и что, что я городской, — ворчал он, но глаза смеялись. — Зато я могу... э-э-э... 

— Что? — подняла бровь Майя. 

— Любить тебя, — неожиданно серьёзно закончил он. 

Тишина. 

Потом бабка Таня хлопнула ладонью по столу: 

— Ну наконец-то! А то я уже думала, кроме как дрова портить, ты ничего не умеешь! 

И смех снова заполнил дом. 

Позже, когда они остались одни, Натан обнял Майю сзади: 

— Я всё-таки научился кое-чему. 

— Дрова колоть? — ехидно уточнила она. 

— Нет. — Он повернул её к себе. — Ценить тебя. 

И поцеловал так, что у неё перехватило дыхание. 

Даже Грозный вдалеке одобрительно кудахнул.

В тот вечер они уснули довольно быстро.

Тишину деревенской ночи разрывает глухой выстрел. 

Майя вскакивает на кровати, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. 

Она снова там. На съемочной площадке. 

Марк стоит в тени, его лицо искажено ненавистью. В руках — пистолет. 

— Ты опять украл её у меня, — его голос звучит как скрежет металла. 

Натан поворачивается, его глаза расширяются. 

— Майя, беги!

Выстрел. 

Алая кровь на белоснежной тунике. 

Крик, застревающий в горле. 

***

— Майя! 

Крепкие руки обхватывают её плечи. Натан сидит рядом, его лицо напряжено от беспокойства. 

— Опять этот сон? 

Она не может говорить, только кивает, сжимая его рубашку в кулаках. 

— Слушай меня, — он прижимает её ладонь к своей груди, где под кожей бьётся живое, горячее сердце. — Я здесь. Я с тобой. 

— Но он... 

— Марк — всего лишь человек. Он не может забрать меня у тебя. 

За окном кричит сова. Где-то вдали лает собака. 

Майя медленно приходит в себя, вдыхая его запах — древесину, дым костра, что-то неуловимо его. 

— Я боюсь, — шепчет она. 

Натан целует её в лоб. 

— Тогда давай сделаем так, чтобы тебе было не страшно. 

Он встаёт, подходит к окну, распахивает его. 

— Видишь? 

На дворе — глубокая ночь. Луна освещает поле, лес вдали, крышу сарая. 

— Здесь нет Марка. Здесь нет съемочной площадки. Здесь только мы. 

Майя подходит к нему, прислоняется спиной к его груди. 

— Обещай, что не будешь героем, — просит она. — Если он... если что-то случится, ты уйдёшь. 

Натан обнимает её крепче. 

— Обещаю. 

В эту ночь они больше не спят. Сидят на крыльце, завернувшись в одно одеяло, и смотрят на звёзды. 

Где-то в мире существует Марк. 

Но сейчас — он бессилен. 

Потому что здесь, в этой деревне, под этим небом, есть только они. 

И этого достаточно.