Подъем со дна

Мать использовала меня как инструмент, и это было впервые. Она, как я думала, любила меня, даже когда я покинула дом и ушла насовсем из их странного, а для многих и противоестественного, тандема.

Они с отцом не афишировали свои отношения, но, конечно, и Нярисы, и Эссте были в курсе, и всех их всё устраивало.

Война — всегда бизнес, а бизнесмены умеют договариваться.

Сейчас кто-то захотел этот хрупкий баланс нарушить. Я, будучи Серой, от этого только выигрывала — нас привлекали к работе обе стороны, и работы должно было прибавиться.

Но было две проблемы — я привыкла всегда и во всем быть одной. Любимая работа давала деньги, сколько я не могла потратить. Будь я домашней клушей, я, вероятно, расходовала бы их на внешность, технологии эти почти без изменений пришли к нам с допотопных времен.

Но себя я устраивала и такой. На остальных же мне всегда было похер, boli me dupe.

Теперь вдруг мое сознание взяли, выпотрошили и набивали чем-то чуждым, хотя и не плохим, просто оно моим не было. И эта новая внешняя сила, её сила менять людей, была сильнее, чем моя способность заставлять петь механизмы. Я никогда не могла понять, как именно работают Серые, не способные видеть механику напрямую, это же какая-то врожденная инвалидность, такая же, как у этого паренька.

Но они могли работать, пусть наощупь, пусть не так эффективно и быстро. Именно поэтому я была богатой, а он — нет.

Вторая проблема была серьезней — это был отец. Если утонут Эссте, он пойдет на черное дно вместе с ними. Конечно, мать не даст его убить буквально, но таким людям, как мы с ним, это уже не важно, если отобрать у них дело всей жизни. Я не уверена, что мать это понимала, при всей своей чудовищной способности манипулировать людьми.

И, среди прочего, Эссте держали инфраструктуру города на плаву (ну и, конечно, барыжили электронными отмычками), а Нярисы — в основном делали наркоту, хотя, конечно, и Оргориво с топливом для воздушных судов тоже.

Мне не нравился мой мир, но и разваливать я его не собиралась. А вот парнишка просто расплавился. Он был готов на все, его самого больше с нами не было. Осталась только воля Милы.

Надо было встретиться с ним наверху, по возможности незаметно для всех.

Я зажмурилась и сосредоточилась. Легкий восходящий поток воздуха подсказал, где ближайшая вентиляционная шахта. Вода все еще почти кипела, и было тяжеловато дышать, и мне дико хотелось искупаться.