Близкие контакты на расстоянии
Я почувствовала неожиданную отдачу от слабенькой воли моего визави, и она была какой-то почти ни на что не похожей, только вызвала слабое воспоминание о матери. Отвратительно было то, что сама вода и механизмы на несколько мгновений превратились в нечто ни с чем не сообразное, какие-то логические машины на непонятном принципе действия, они как будто умели думать, но не так, как люди, и не так, как механизмы на пару́. Это было отталкивающе и завораживающе одновременно. Я начала проникаться этим новым способом думать и сразу же почувствовала, что соскальзываю в сумасшествие, теряю ядро своей личности.
Я хотела, естественно, подавить волю этого несчастного — жертвы лотереи, но он как будто бы был не моей природы, какое-то новое, странное создание, как будто сотворенное дополнительно к остальным.
Меня начало трясти, и я почти потеряла контроль над ситуацией, вода резко начала нагреваться, и из канавы в середине теперь шёл густой пар, там нёсся горячий бурлящий поток и вот-вот готов был вырваться и затопить весь тоннель, сварив, конечно же, и меня.
И снова я почувствовала мать, ее помощь и защиту, она как будто сложила наши левые руки вместе.
Я, до этого сфокусированная на себе и собственном теле, собственном сознании и мыслях, влюбленная в себя саму, как будто развалилась на части, и меня собрали снова, притом из чужих кусочков, которые плохо друг к другу подходили.
Но та Воля, что это сделала, преград видеть не могла и не хотела, она лепила саму реальность как мягкое и теплое, пахнущее вином, тесто.
Нас с парнишкой слепили в какое-то лоскутное чудовище, и оно чего-то дико желало.
Я не могла понять, чего именно, но мой партнёр быстро сориентировался, вода стала нам подчиняться, и я закрутила необходимые шестерни.
Работа была сделана в сотню раз быстрее, чем могла бы ее завершить я сама, и, вдобавок, лучше, но не так, как мне нравилось. И совершенно точно не так, как ее выполнил бы новый знакомый.
Мы присутствовали при рождении чего-то страшного и дико могущественного, что должно было нас двоих перемолоть, но и дать место новой и мощной жизни. Точнее, не совсем жизни, я не была уверена, что это можно так назвать, но мы были инструментом моей матери, Милы, и одновременно инструментом Пряности. Я и раньше воспринимала ее как личность, а не как вещество, но только сейчас она заявила о своих правах на жизнь в полный голос.