21. Кулоновский взрыв
Воздух в бальном зале Министерства Магии был густым, как сироп, и таким же приторным от ароматов дорогих духов, выдержанного виски и всеобщей, обманчивой любезности. Шёл очередной ежегодный приём Гильдии Алхимиков — тщательно отрежиссированное мероприятие, полное фальшивых улыбок, напыщенных речей и тихой, беспощадной конкуренции, скрытой под слоем светского лоска. Северус Снейп стоял в глубокой тени у высокой арочной колонны, с бокалом не тронутого виски в длинных пальцах, наблюдая за этим спектаклем с холодным, почти клиническим интересом.
Его здесь терпели. Приглашали из формальной, церемонной вежливости, ибо его мастерство в зельеварении и алхимии, хоть и отталкивающее многих своей мрачной эстетикой, было неоспоримо. Но не более того. Никаких наград, никаких особых почестей, никаких тёплых рукопожатий. Он был фоном, тёмным, молчаливым пятном на ярком, переливающемся фоне светского раута, и все предпочитали делать вид, что его не замечают.
Именно это совершенное игнорирование и делало его присутствие здесь идеальным прикрытием. Пока алхимики хвастались друг перед другом, он мог наблюдать, слушать, собирать крохи информации, которые другие теряли в потоке самовосхваления. Он был невидимкой, и в этой невидимости заключалась его сила.
Шесть месяцев. Полгода тихой, методичной, невидимой миру работы. Его атака на финансовую и репутационную империю Арктура Яксли была подобна действию медленного, изысканного яда — неспешного, лишённого суеты, но абсолютно неотвратимого. Ключевые контракты неожиданно расторгались, деловые связи давали трещину, репутация, столь тщательно выстроенная, трещала по швам под натиском внезапно нахлынувших министерских проверок и скандальных утечек в «Пророке». Непосредственная угроза, нависавшая над домом Фалькенрат, та самая, что заставляла Фабуса держать дочь в ежовых рукавицах, была нейтрализована. Временно, конечно. Яксли был ранен, но не добит. Но Снейпу для его текущих целей было достаточно и этого.
Теперь он ждал. Его взгляд, холодный и безошибочный, как отточенный скальпель, методично, сектор за сектором, прочёсывал пеструю, болтливую толпу. Он искал не поклонников, не старых коллег и не потенциальных союзников. Он искал одну-единственную фигуру: Фабуса Фалькенрата.