7.

Долгий, настойчивый стук в дверь выводит Малышева из сна. Сначала он не понимает, что этот звук реален, а не часть сновидения. Подскакивает с кровати, протирает глаза, давая им время привыкнуть к яркому свету лампы, которую забыл выключить на ночь. Поднимается, идёт к двери, и по пути отмечает, что чувствует себя удивительно отдохнувшим и собранным. В голове мелькает мысль: «Спасибо за отвар, тётушка Лизи».

За дверью стоит Фрай. Виктор неожиданно рад его видеть.

– Дедушка прислал меня узнать, как ты... вы, – поправляется он. – Не нужно ли чего. И проводить тебя на завтрак... вас, – Из коридора доносится крик петуха. Виктор приподнимает брови, демонстрируя удивление, но тут же вспоминает слова Лизи о курятнике на этом этаже. Фрай ухмыляется, но ничего не комментирует.

– Заходи, Фрай. Давай уже на «ты». Похоже, я в долгу перед тобой и Дианой, – Виктор садится на кровать, берёт ботинки. При упоминании её имени он снова улавливает тонкий цветочный аромат. – Вы ведь, вроде как, спасли мне жизнь.

Фрай отмахивается, заходит в комнату, прикрывает дверь и садится на кровать напротив.

– Как самочувствие? – спрашивает он.

Виктор пожимает плечами. Фрай улыбается, не сводя с него взгляда, наблюдает, как тот борется со шнурками.

– Я хотел извиниться за позавчерашнее. За то, как мы тебя забрали из старого города.

– Не стоит. Я же понимаю. Нужно было действовать быстро, времени на объяснения не было.

– Да, именно так и было. Нужно было быстро убираться оттуда, пока эти не поняли, что взрыв – отвлекающий манёвр. И убедиться, что ты не стал одним из них. – Виктор кивает. – Как спалось? Комната у тебя просторная.

– Ага, пойдёт, – одной рукой он разминает шею. – Кровати здесь не самые удобные. Как там Диана?

– Нормально. Она вчера пошла отдыхать к себе, на ужин тоже не появлялась. Наверное, отсыпается. Ей сейчас это всё нелегко даётся.

– Да уж. Понимаю. Здесь, думаю, мало кому легко, – говорит Виктор, вспоминая то, что слышал от Фрая о её утрате. – Она держится?

Фрай пожимает плечами.

– По‑своему. Она не из тех, кто делится переживаниями, но я вижу, что ей непросто.

Фрай оказывается очень открытым юношей. Он снова рассказывает о погибшем напарнике Дианы, Максе, и о том, что именно слышал об их отношениях. Тут же добавляет, что многое лишь слухи, и, по его мнению, они были просто близкими друзьями.

Пока они поднимаются по лестнице в столовую, Фрай говорит без остановки, словно боясь, что у него отнимут слово. Он, будто специально замедляет шаг и рассказывает о внутреннем устройстве бункера, о том, как распределены помещения, где живут семьи, где хранятся инструменты, как устроена вентиляция. Переходит к распорядку дня штурмового отряда: подъём всегда ранний, затем утренняя проверка, короткая разминка и проверка оружия. После завтрака часть идёт на караул или патруль по периметру, остальные остаются в зале или мастерской, чинят экипировку и тренируются. После обеда – отработка боёв в парах и стрельбы. Вечером дежурства и, если зима – подготовка к вылазкам в старый город за припасами. Отбой тоже ранний, но, если объявлена учебная тревога – всё рушится, и каждый бежит на заранее известные каждому бойцу позиции.

У остальных колонистов всегда есть работа в мастерских, в теплицах или на кухне. У маленьких – занятия в школе. Фрай рассказывает, что в колонии есть собственная школа. Учителями становятся те, кто сумел получить достаточно знаний и опыта, чтобы передавать их дальше. Здесь нет формальных дипломов или звания «педагог» в привычном Виктору смысле, но есть люди, которые с детства учились у старших, а потом сами брали на себя ответственность за обучение детей. Они используют всё, что сохранилось от первых лет колонии: старые учебники, записи, электронные архивы, а также собственные наработки, основанные на опыте жизни в этих условиях.

Фрай с гордостью упоминает, что сам прочёл множество книг, которых нет в школьной программе, и начинает перечислять авторов, явно ожидая, что Виктор оценит его вкус. Потом он переходит к теме еды: что выращивают в подземных теплицах, какие культуры прижились, а что приходится добывать на складах у мутных. Говорит о летних вылазках штурмовиков, где каждый шаг может стоить жизни, и о зиме, когда всё замирает и можно жить спокойно.

Он явно гордится тем, что теперь, став штурмовиком, сам будет участвовать в грядущих зимних экспедициях в старый город. Его голос меняется, когда он описывает электричество от солнечных ферм на склоне горы: туда можно попасть только снаружи, и зимой путь этот может быть опасен. Упоминает и о складах с припасами ниже минус шестого этажа, где хранят всё, что удаётся добыть.

Виктор слушает, иногда кивает, но в голове у него складывается совсем другая картина. Он всё больше убеждается, что те, кто живёт в старом поселении, намеренно оставляют провиант. Возможно, они понимают, что колонисты без этого не выживут. Возможно, это их способ искупить вину. А может, они просто откармливают будущих жертв, чтобы сохранить их живыми и увеличить численность, прежде чем забрать. Люди ведь тоже кормят скот, прежде чем отправить на убой. И снова вопросы без ответов.

Когда они входят в столовую, шум голосов и стук посуды заполняет пространство. Здесь около сотни человек: кто-то ест, кто-то спорит, кто-то смеётся. Но сто́ит Виктору появиться, гул постепенно стихает. Разговоры обрываются, головы поворачиваются в их сторону. Взгляды прямые, внимательные, изучающие. Он чувствует на себе этот немой прицел, понимая, что интерес неизбежен: новеньких здесь не бывает, а уж настоящий консул из Республики – событие, о котором естественно стало известно всей общине. И никто не знает, как вести себя в подобных случаях.

Они подходят к раздаче. Металлические разносы с углублениями, алюминиевые приборы, гранёные пластиковые стаканы. Всё это до боли знакомо по другим колониям. Две девушки за стойкой смущённо улыбаются, переглядываются, прежде чем поздороваться.

– Добро пожаловать, господин консул, – говорит одна, расплываясь в улыбке. Виктор отвечает тем же и просит называть его по имени. Девушки представляются, но он тут же забывает их имена. Ассортимент скуден, и он, расспрашивая о блюдах, выбирает наугад. Фрай уже наполнил свой разнос и, остановившись у напитков, наблюдает за ним.

На столе с напитками Виктор замечает знакомую жидкость.

– О, знакомый напиток... Что это?

– Морс, – отвечает Фрай. – Из местных ягод, что растут осенью у озера. Горчат, кислят, но очень полезные. А старик Николя из них самогон гонит. Тебе обязательно надо попробовать, – добавляет он вполголоса.

Виктор подносит стакан к лицу, чувствует едкий запах бальзамического уксуса и отказывается. Фрай пожимает плечами, забирает оба стакана и машет в сторону стола, где сидят его приятели.

Виктор не горит желанием отвечать на десятки вопросов, но и отстраняться не хочет. Они садятся, и, как он и ожидал, разговоры быстро сводятся к нему. Одни спрашивают о жизни в центре Республики и в других колониях, о которых знают только по рассказам предков. Других интересует, как его приняли мутные и как с ним обращались. Третьи расспрашивают о межзвёздных перелётах.

Когда речь заходит о Земле, вокруг их стола собирается почти вся столовая. Виктор рассказывает о планете на которой родился, которую им никогда не увидеть, и о том, как – теперь уже сотни лет назад – она была объявлена заповедником, когда человечество решило дать ей отдохнуть от тысячелетий эксплуатации и расселилось по звёздам. Он видит, как потомки колонистов ловят каждое слово, будто пытаются запомнить их на всю жизнь.

Наконец он встаёт из-за стола, показывая тем самым, что закончил свой рассказ, берёт пустой разнос и идёт к мойке. Фрай поднимается вместе с ним. За их спиной люди нехотя расходятся, перешёптываясь и обсуждая услышанное.

– Да уж, – говорит Фрай, – таких рассказов, да ещё и от очевидца, здесь давно никто не слышал.

– Понимаю. Хотя у вас тут истории не менее интересные, – замечает Виктор. – Что насчёт того, чтобы прогуляться к коменданту? Твоему деду.

– Конечно, – оживляется Фрай, явно радуясь возможности провести с ним ещё время и выспросить о том, что не успел.

Не успевают они выйти из столовой, как в дверях появляется знакомый силуэт. Тёмные волосы, собранные в хвост, серый комбинезон штурмовика. Быстрым шагом Диана идёт прямо к ним на встречу. Уверенный взгляд падает сначала на Фрая, затем на Виктора. Она искренне улыбается.

– С добрым утром, консул, – говорит она, а юному напарнику подмигивает. – Как спалось на новом месте? Кстати, куда вас определили?

– Спасибо, Диана, всё супер, насколько это возможно в подобных обстоятельствах. Я на минус шестом, вместе с курицами... и что там ещё у вас из живности.

Виктор ловит её взгляд, но эти огромные карие глаза будто скользят мимо, не задерживаясь на нём. Он вдыхает глубже, чем нужно, стараясь сделать это незаметно. Цветочный аромат, едва уловимый, но уже знакомый, наполняет лёгкие. Он выдыхает медленно, удовлетворив эту тайную потребность и чувствуя, как внутри расправляется что‑то, что он не готов назвать.

– У него четырёхместка, прикинь? Можно устраивать тусовки, – почти выкрикивает Фрай.

– Я, наверное, уже слишком стара для ваших сопливых вечеринок, – отвечает Диана, слегка приподнимая бровь.

– Не-е, не слишком, я думаю... – всерьёз задумывается парень, чешет затылок.

– Куда направляетесь? – спрашивает она, скрещивая руки на груди.

– Мы уже позавтракали, я хотел к коменданту. Но если хочешь... – Виктор бросает взгляд на почти опустевшую столовую, ощущая неловкость оставить её одну. – Можем остаться, посидеть вместе.

– Да, хочешь? – безразлично добавляет Фрай. Пожимает плечами.

– Нет, идите консул. Я люблю есть в одиночестве, поэтому и прихожу позже всех, – Диана снова смотрит на Виктора и улыбается.

– Кстати. Виктор... – он встречает её взгляд. – Пожалуйста, зови меня просто Виктор. Хоть я и родился больше двухсот тридцати лет назад, стариком себя не чувствую. Договорились?

– Я подумаю, – отвечает она, взъерошивает волосы Фрая, и без того похожие на соломенную копну, и идёт к раздаче.

– Э-э, – возмущается тот и, увидев, что Виктор уже уходит, спешит за ним. – Она ещё относится ко мне как к ребёнку.

Они поднимаются в центральный холл и не спеша прогуливаются до кабинета коменданта. Того нет на месте. Фрай вызывает его по рации. Ответ приходит быстро: несколько солнечных панелей вышли из строя, и он поднялся на подстанцию снаружи горы, чтобы лично проконтролировать ремонт. Виктор просит уточнить, может ли он прогуляться до станции, а заодно подышать свежим воздухом и оглядеть окрестности. Комендант, конечно же, соглашается, сказав, что ремонт уже завершён, но он будет ждать их с Фраем наверху. Старик сам предлагает всем вместе насладиться последними тёплыми днями уходящего лета.

Выпустив их наружу, дежурный плотно закрывает створки ворот. Толстый полутораметровый кусок металла уходит в паз с глухим, вязким звуком, и слышно, как замки встают на место. Внутренний полумрак и сухой, отфильтрованный воздух бункера остаются за спиной. Снаружи сразу бьёт в лицо свет, тёплый и живой, а вместе с ним запахи, которых там, под землёй, не бывает: терпкая зелень, влажная земля, лёгкая горечь ягод.

Они идут по узкой тропинке вверх. Виктор ещё вчера обратил внимание, что подъезд к бункеру с обеих сторон прикрыт густыми зарослями высокого кустарника, усыпанного мелкими тёмно‑зелёными листьями и ярко‑красными ягодами. Фрай замечает взгляд Виктора. Он, словно хвастаясь, снова говорит, что эти растения высажены специально, чтобы закрывать подходы к их дому. С нижней точки склона входа не разглядеть. Он открывается только тем, кто подойдёт почти вплотную.

Виктора уже не удивляют слова Фрая о том, что мутные сюда почти не заходят. Скорее наоборот, он думает, что те, кто пытается попасть к колонистам, скорее всего были обращены совсем недавно. Возможно, они ещё не до конца понимают, что уже перестали быть людьми, и по старой памяти возвращаются в то место, которое считали своим домом. Мысль эта остаётся при нём, он не спешит озвучивать её вслух.

– Когда в последний раз мутных видели в этом районе? – уточняет Виктор

– За мою жизнь такого не было, – говорит Фрай. – Но дед рассказывал, что раньше случалось. Редко, но бывало.

Утро на склоне горы встречает их лёгкой прохладой. Воздух свежий, плотный, в нём всё ещё держится сырость ночи и горьковатый запах, вероятно исходящий от местных растений. Солнце уже чуть выше линии гор, но лучи его часто скрываются за облаками светло-малинового цвета. Виктор поднимает голову и думает, что судьба слишком жестоко обошлась с этими людьми: в таком ярком, почти праздничном мире никто не ожидал бы встретить столько боли и страданий. И уж точно никто не мог предположить, что в глубине вселенной им придётся столкнуться с жизнью, чуждой и враждебной.

Фрай не замолкает всю дорогу, перескакивает с темы на тему, рассказывает истории, которые кажутся ему забавными. Виктор же поглощён своими мыслями и слушает вполуха. Где-то в глубине души он винит себя вместе с другими чиновниками Республики. Ведь они, те кто отправил предков этих людей сюда. Именно они, те кто пообещал им безопасность и счастливое будущее. Все те люди доверились системе. А значит доверились ему.

Они поднимаются выше, и перед ними открывается потрясающий вид. С двух сторон, до самого горизонта, тянутся леса, зелёно-бордовые кроны перемежаются розовыми реками и озёрами. Воздух не так и прозрачен, но на севере и юге за лесами виднеются очертания гор. Виктор умудряется разглядеть заснеженные вершины, едва проступающие сквозь дымку. Он задерживает дыхание.

– Что там за горами? – он показывает рукой, сперва на юг, потом на север.

– Насколько мне известно, ничего, – отвечает Фрай. – Только вечная мерзлота. Зона обитания ограничена чуть больше сотни километров вдоль экватора. Дальше только горы и снег. В школе рассказывали, что в первые годы наши предки посылали туда экспедиции, искали полезные ископаемые. Но ничего значимого не нашли и бросили затею. Нам бы хватило и этого...

– А вот и Артур, – замечает Виктор.

Старик выходит им навстречу. Фрай сразу срывается с места, обнимает его за плечи, прижимается щекой. В его движении ещё много от ребёнка. Артур гладит его по спине и, заметив Виктора, расплывается в улыбке.

– Доброго утра, Виктор.

– Доброго, Артур. Как у нас дела? Жить будем?

– Да консул. Всего две панели потеряли связь с подстанцией, – комендант поворачивается и указывает на солнечную ферму, закрывающую склон. Металлические ряды устаревших панелей тянутся вниз, свет в них отражается тускло, на стыках видны пятна ржавчины. – Община справилась бы и без них. Несомненно. Но скоро же выборы, и я не хочу сдавать полномочия с убытками в доме.

– Дедушка всегда был ответственным, – Фрай говорит это с гордостью и даже выпрямляет спину.

Виктор улыбается, чувствует тепло от этой наивной гордости.

– Вы не планируете переизбраться?

– Нет. Я сделал всё, что мог. Теперь время молодых. – В голосе Артура слышна усталость, но он держится прямо.

– Любопытно, и есть достойные кандидаты? – Виктор говорит серьёзно, пристально смотрит в глаза старика.

– Обижаете, консул.

– Я ведь не пытаюсь оскорбить. Ни вас ни общину. Мне лишь важно влиться в жизнь поселения. Я пока никого толком не знаю.

– Сегодня вечером познакомитесь на заседании совета. Фрай, уверен, уже много чего рассказал вам о нашей общине. – Артур кладёт руку внуку на плечо.

– Конечно, рассказал. Но у меня остались вопросы. Например... Как ваши предки так быстро организовали убежище? Ведь, чтобы построить такой бункер, нужны годы, а им, судя по всему, пришлось уходить в спешке.

– Всё проще, чем кажется. Ещё первые поколения колонистов нашли в этих горах некий минерал. Их заинтересовали его необычные свойства. Как и положено, начали разведку. Здесь когда-то были шахты. Когда же понадобилось укрытие, их поселенцы и решили использовать. Добычу кстати, прекратили задолго до этого. Как вы понимаете, им уже было не до исследований.

– Что это за минерал? Какие именно свойства?..

– Кто ж его знает. Работы свернули, и с тех пор к ним не возвращались. Мы не нашли исследовательскую документацию. – Артур пожимает плечами. – Пойдёмте. Ветер сегодня не летний. Не хочу, чтобы вы простудились в первый же день.

Они идут вниз. Дорога кажется длиннее, чем подъём. Старик опирается на руку Фрая, и тот несёт его почти на себе. Провожают Артура до кабинета и расходятся у лестничной площадки. Фрай уходит к своим сослуживцам, Виктор же спускается глубже, на минус третий, в технический отдел. Там работают те немногие специалисты по вычислительной технике, о которых рассказал Артур. Он надеется, что именно они помогут ему разобраться с флешкой, которую всё это время хранит во внутреннем кармане.

В узкой комнате низко гудят вентиляторы. Воздух тёплый, пропитан пылью и металлическим запахом старого оборудования. На столе мигает монитор древнего терминала. Эти модели устарели ещё когда стартовала миссия Виктора. Рядом навалены кабели, блоки, несколько разобранных панелей. Молодой парень в коричневых вельветовых штанах и нелепой вязаной шапке с бубенчиком сидит вполоборота, сосредоточенно возится с флэшкой Виктора. Пальцы у него дрожат, он тихо сопит, щёлкает по клавишам и морщится, когда экран зависает. Его напарник стоит рядом, опирается на шкаф, комментирует всё происходящее и, словно между делом, рассказывает о том, как устроена их внутренняя сеть, как работает радар ближнего действия, какие вылазки они совершают в старый город за деталями. Слова ему даются легко, но Виктор понимает, что за этой простотой скрывается настоящая система, отлаженная и тщательно поддерживаемая. Здесь, конечно, нет фабрик, нет производства, но есть умелые руки и головы, и этого оказалось достаточно, чтобы сохранить поселенцам жизнь.

Виктор слушает парня внимательно, отмечает про себя важное. Эти ребята умудрились удержать в строю даже передающую антенну, на орбите одного из грузовых отсеков корабля колонистов, на котором до сих пор хранится вышедшее из строя оборудование для большой передающей станции. Старая передающая секция до сих пор работает и служит им спутником. В основном метеорологическим, и позволяет поддерживать в строю коммуникационную систему ближнего действия. Именно с помощью неё ребята и зафиксировали падение спасательных капсул. Эти люди не выглядят наивными. Скорее наоборот, в их глазах есть осторожность, знание, а также, наверняка и привычка к работе на износ.

Парень в шапке наконец отрывается от монитора, нервно сглатывает и, чуть заикаясь, говорит, явно стараясь звучать уверенно.

– Вычислительные терминалы у нас слабее, чем на консульском корабле. Мне понадобится больше времени для расшифровки данных с бортового регистратора телеметрического контроля. Я скопировал всё себе на диск, если вы не возражаете. Сообщу сразу, как только получится что-то разобрать.

Виктор кивает. Его взгляд скользит по экрану, по красным строкам кода, по дрожащим пальцам юноши, и он понимает, что выбора нет. Всё теперь зависит только от этих ребят.

Неожиданно шумно открывается дверь и в комнату входит мужчина постарше, плечистый, с уставшими глазами. Виктор видел его утром у подстанции, где тот возился с проводами. Мужчина снимает куртку, бросает её на шкаф и уверенно идёт вперёд. Его голос звучит громко, даже слишком.

– Консул Малышев? Джонатан Валет, начальник технического сектора. Рад приветствовать в нашем скромном доме.

Он протягивает руку. Виктор принимает рукопожатие. Сила в пальцах Джонатана избыточна, в улыбке скользит скорее насмешка.

Виктор поворачивается, собираясь уйти, но Джонатан задерживает его взглядом.

– Уже уходите?

Он подходит к столу, резко срывает красную шапку с головы рыжего парня, бросает её на клавиатуру.

– Хватит сидеть тут, Артём. Погуляй. Пока день ещё не кончился.

Артём краснеет, торопливо натягивает шапку обратно, пряча длинные волосы. Виктор замечает, как у того дрожат губы, и ощущает раздражение. Слишком знакомое поведение, слишком много в нём грубой привычки к власти.

– Я хотел бы ещё немного осмотреть бункер и отдохнуть перед советом, – говорит он ровно, но в голосе проскальзывает твёрдость чиновника.

– Ах да, совет, – Джонатан кивает, словно только что вспомнил. – Значит, вы тоже будете.

– Думаю, моё присутствие необходимо. Вы же не возражаете?

Улыбка Джонатана дрогнула, он поспешно разводит руками.

– Конечно нет, что вы. Я не это имел в виду консул.

– Всё в порядке. Не стоит оправдываться, – Виктор смотрит прямо, чуть смягчая тон, но не отводя взгляда.

– Ребята, вы хоть чаем угостили консула? – Джонатан уже отворачивается, подходит к столику с чайником, в металлических кружках видны тёмные разводы от старых заварок. Он щёлкает по выключателю. – Может, чаю, Виктор?

– Нет, благодарю, – Виктор отвечает спокойно, и впервые улыбается. – И называйте меня просто Виктор.

– А вы можете звать меня Джонни, так все делают, – Джонатан снова улыбается, но теперь мягче, без той излишней резкости.

– Хорошо, Джонни. До встречи на совете.

Виктор кладёт флэшку во внутренний карман и направляется к выходу. У самой двери оборачивается.

– Кстати. У вас найдётся небольшой свободный ручной терминал или планшет? Я привык вести заметки. Было бы полезно.

– Это можно устроить. Я посмотрю на складе. Вечером принесу, – Джонатан кивает.

– Спасибо, – отвечает Виктор и выходит в коридор.

Собрание совета начинается сразу после ужина, прямо в столовой. Когда в зал заходит Малышев, он видит, что большинство поселенцев уже разошлись, и осталось только несколько человек, среди них Джонни. Завидев консула, он поднимается и неторопливо подходит к нему. Остальные продолжают раздвигать столы, освобождая в центре пространство и расставляют стулья.

– Я нашёл вам компьютер, но он пока у нас, ребята его смотрят. Завтра принесём вам в комнату. А пока держите... планшет, – он протягивает свёрток. – Он правда очень старый, ещё марсианского выпуска, но работает и в сеть выходит.

Виктор бережно принимает, разворачивает, взвешивает в руке. Металл тёплый, поцарапанный, но исправный. Этого достаточно.

– Отлично, Джонни. Нет, правда. Круто. Я сразу понял, что ты толковый парень. Спасибо.

В столовую входит Артур. Он сразу подходит к ним, глаза сияют теплом, голос наполнен радостью:

– О, друг мой, вижу, вы уже познакомились с нашим компьютерным гением. Джонни, как дела на подстанции? Всё будет работать без перебоев?

– Да, Артур, панели держатся. Эти ещё нам послужат, но новые всё же нужны, – уверенно отвечает Джонни, но в голосе слышится усталость.

– Скоро наши доблестные штурмовики пополнят запасы, не переживай. Сезон близко. Ты главное составь список необходимого и передай Сергею, – старик кивает. И сразу зовёт рукой одного из мужчин, стоящих неподалёку и громко о чём-то споривших. – Вот и он, мальчик мой. Сергей!

– Артур, приветствую. – Высокий мужчина с бритой головой и шрамом на виске подходит и протягивает руку сначала старику, затем Виктору. Хватка крепкая, будто намеренно желает показать свою силу.

– Консул Малышев? Сергей Иванов. Начальник штурмового отряда. Рад познакомиться.

– Виктор, – отвечает он, стараясь не показать, что пальцы едва не хрустнули. – Прошу называть меня Виктор.

Джонни, как Энн и близнецы? Давно их не видел...

– Спасибо, всё хорошо, если не считать бессонных ночей, – Джонни подмигивает Сергею, и тот улыбается в ответ, его глаза светятся теплотой.

– Дети – это наше будущее, ты же понимаешь...

– Сергей наш герой, – комментирует Артур. – На его счету столько удачных вылазок, что не сосчитать. Если бы не он, община могла и не выстоять. И, кстати, он один из кандидатов на выборах, – голос старика звучит с гордостью. – Думаю, он и станет нашим новым комендантом, – продолжает старик. Виктор не удивляется популярности этого человека, да и самого штурмового отряда в целом.

Дверь распахивается. В столовую входит тётушка Лизи. Несмотря на свою полноту, она кажется очень подвижной и энергичной. Женщина осматривает зал, вздыхает и грозно заявляет:

– Так, оглоеды, начинаем быстрее, и потом все вон из моей столовой. Мне работать надо. Я сегодня не выспалась, а это значит, настроение у меня паршивое.

Заметив Виктора, она ему подмигивает:

– Ну, сынок, как тебе спалось?

– Ваш отвар, тётушка Лизи, просто чудо. Я спал как убитый. Спасибо, – отвечает он, улыбаясь и чувствуя тепло её заботы.

– Смотри-ка, они уже успели спеться. Ты уже и консула к себе прибрала, – усмехается Артур.

– А ты не суй нос в мои отношения с мужиками, старый козёл, – бурчит Лизи, но улыбается, глядя прямо Виктору в глаза. Заговорщически подмигивает.

– Я принесу тебе стул, тётушка Лизи, – предлагает Сергей.

– Не утруждай себя, солдат. У тебя стульев не хватит, чтобы уместить этот шикарнейший зад. – Все смеются. Все, кроме Сергея. Он стоит, руки скрещены, лицо каменное. Виктор замечает это и понимает: в этой общине старые счёты сидят глубоко.

Тётушка Лизи по-свойски хватает Малышева под руку и отводит его в сторону, знакомить с остальными. Она говорит громко, уверенно, не стесняясь ни тона, ни выражений, словно Виктор для неё уже давний родственник.

Столовая, где они собрались, находится в бункере, глубоко врезанном в скалу. Влажный воздух здесь холодный и густой, он будто цепляется за кожу. Грубо обтёсанные каменные стены кажутся ещё более мрачными под тусклым светом ламп, которые слабо освещают помещение. От времени и сырости металлические конструкции прогнулись и покрылись ржавчиной. На потолке виднеются толстые трубы и провода, оплетённые паутиной жира и пыли, а по углам залысины бетона выдают трещины в старой кладке. Звук капающей воды из какого-то угла нарушает тишину, отчего помещение кажется ещё более мрачным и гнетущим.

– Смотри, сынок, у нас тут всё просто, но каждый на своём месте. Вон та старая карга – Сьюзи, хозяйственная часть, моя двоюродная сестра, вместе росли, до сих пор держимся друг за друга, – она кивает на худощавую женщину с собранными в пучок седыми волосами. – Если б не она, мы бы с голоду давно померли, потому что на этих солдафонов надежды никакой. Всё, что на стол попадает, через её руки прошло.

Она переводит взгляд на Сергея, который сидит чуть в стороне, делая вид, что не слушает.

– А этот, – Лизи понижает голос, но не настолько, чтобы он не услышал, – с молоду был драчун. Голова пустая, руки тяжёлые. Всё ему хочется кого-нибудь к стенке прижать да силу показать. Думает, что раз штурмовым отрядом командует, так и ум у него такой же большой. Да где там...

Сергей мрачно хмурится, но промолчать не может:

– Опять старая баба языком чешет.

– Вот видите, – театрально вскидывает руки Лизи, – ровно с юности одно и то же. Я ведь помню, как он ещё пацаном бегал, шибко важный, вечно первым хотел быть. А толку? В голове ветер гуляет. Я ему сразу сказала: из тебя толку не будет, кроме кулаков. Так и вышло.

Она снова обращается к Виктору:

– Ты не подумай, сынок, что я придираюсь. Но в совете я своё слово держу, и уж точно не дам таким вот горячим головам решать судьбу всей общины. Поэтому мой голос уйдёт туда, где я уверена в здравом смысле.

В её словах нет злобы, только упрямство и привычка говорить то, что думает. Сьюзи, услышав кузину, улыбается краешком губ, кивает, подтверждая сказанное.

– Так что запоминай, Виктор, – заканчивает Лизи. – Здесь у каждого своя роль. И уж точно не все здесь доверяют тем, кто привык решать всё кулаком.

Собравшиеся начинают рассаживаться на расставленные полукругом стулья. Лизи остаётся стоять рядом с сестрой, облокотившись на стол. Артур выходит в центр. Его голос звучит твёрдо:

– Совет старейшин объявляется открытым. Для начала хочу представить всем, кто ещё не успел познакомиться лично, нашего долгожданного гостя – консула РККП Виктора Малышева. – Артур кивком подзывает, стоящего позади, Виктора. – Прибывшего к нам, хоть и с большой задержкой, но по объективным причинам. Боюсь, мистеру Малышеву придётся задержаться у нас на более долгий срок, чем он рассчитывал, – некоторые присутствующие коротко смеются от того, с какой ироничной интонацией произнёс последние слова комендант, и приветствуют консула аплодисментами.

Виктор выходит вперёд. Несколько человек продолжают хлопать. Он чувствует взгляды присутствующих.

– Приветствую старейшин общины, – говорит он. Аплодисменты повторяются. Виктор кивает и продолжает: – Как уже сказал Артур, по пока неустановленным причинам моя миссия как консула республиканских поселений, скорее всего, утратила свою актуальность. Но человечество впервые за сотни лет столкнулось с разумной жизнью, и я здесь, чтобы помочь вам разобраться. Я не претендую на особую экспертность в вашей ситуации, ведь человечество впервые за сотни лет столкнулось с разумной жизнью на исследуемой или заселяемой им планете...

Он останавливается, чтобы уловить настрой старейшин, и затем продолжает:

– Да, миссия ваших предков была необычной и, можно сказать, экспериментальной. Возможно, именно из-за удаленности от известной нам цивилизации РККП и не отправило повторную консульскую миссию за двести лет.

Его слова вызывают недовольство среди присутствующих. В зале поднимается ропот. Кто-то выкрикивает:

– Республика нас бросила!

Голоса множатся, гнев растёт. Его заявление вызывает вспышку возмущения. Он быстро поднимает руки, пытаясь успокоить толпу, но его слова тонут среди других голосов.

– Тише, старейшины, дайте консулу закончить мысль, – резко вмешивается Артур, громко стуча ногой по полу. Его авторитетное вмешательство заставляет всех замолчать. – Продолжайте, Виктор.

– Я понимаю ваше возмущение, – Виктор кивает, подбирая слова осторожно. – Поверьте, я здесь, чтобы помочь. Возможно, существует какое-то рациональное объяснение бездействию Республики. Но не хотелось бы сейчас заниматься полемикой; давайте оставим это на потом.

Он переводит дыхание, ощущая, как напряжение в зале немного спадает.

– Как правильно сказал Артур, теперь я с вами надолго. И вы можете рассчитывать на мою помощь. Как говорится, лишних рук не бывает. А свежий взгляд может быть полезен для разрешения конфликта между вами и теми людьми, которые живут в старом поселении...

– Да какие же это люди, консул? Это монстры, терроризирующие нас! – выкрикивает кто-то из сидящих, голос дрожит от ярости.

– Правильно! Они нелюди! – присоединяется Сергей, лицо которого становится красным от гнева. – Нужно найти это место, куда они уходят на зимовку, это их логово... и разом всех уничтожить, пока они спят... – добавляет Сергей, сверкая глазами.

Виктор чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. Он поднимает руку, пытаясь успокоить Сергея.

– Да хватит вам уже тараторить! – не выдерживает тётушка Лизи, вставая с места. – Дайте договорить человеку. А тебе лишь бы кого-нибудь уничтожить. Всё бы кровь лил...

– Спят? – переспросил Виктор, поворачиваясь к Сергею, пытаясь понять, о чём идёт речь. – Вы говорите, они спят зимой?

Сергей фыркает, скрещивая руки на груди:

– Ну а что им ещё делать? Иначе зачем им куда-то скрываться из поселения? Знают, что мы придём за ними, когда они спят, и прячутся где-то...

– Это всего лишь одна из теорий, Виктор, – поясняет комендант, подходя ближе. – Но она не доказана, так что я не стал бы делать ставки на это.

– А я бы стал, Артур..., – Сергей привстаёт, его глаза сверкают от злости. – Я бы рискнул! Мы должны действовать!

Сидящий рядом Джонни поднимается и кладёт руку Сергею на плечо, пытаясь его успокоить.

– Давай, друг, остынь. Это не решит наших проблем.

Сергей отмахивается, но всё же садится, бросая гневный взгляд на Малышева. Виктор чувствует, как сердце стучит быстрее.

– Вам, мальчишкам, лишь бы подраться, – снова вмешивается тётушка Лизи, поднимая руку, чтобы привлечь внимание. – Но нужно думать о насущных вопросах. Сейчас нам необходимы припасы, и это мы должны обсудить сегодня.

Несколько старейшин кивают в знак поддержки, и шум постепенно утихает. Виктор снова берёт слово:

– Я прошу вас не принимать поспешных решений. Давайте дадим себе время на анализ всей ситуации. Я обещаю предоставить подробный план действий для урегулирования конфликта. Но для этого нам нужно открытое сотрудничество и конструктивное взаимодействие.

Виктор заканчивает свою речь, смотря в глаза каждому из старейшин, надеясь, что его слова нашли отклик.

Он заявляет, что один не в силах что-либо сделать, и только общими усилиями можно решить этот вопрос. Виктор не спорит со старейшинами и не высказывает сомнений по поводу их правоты в желании решить ситуацию разом, как предложил Сергей. Ведь он и сам пока не понимает, как стоит поступить. Открытого конфликта с настрадавшимися за столько лет поселенцами, в самом начале своего пребывания здесь, он не хочет. Нет, конечно, он не на стороне противника и понимает, что оставлять всё, как есть, нельзя – это было бы преступлением с его стороны. Но вершить судьбу неизвестного разума он тоже пока не готов. Тем более, на такой случай, есть у РККП особая директива, расставляющая приоритеты.

Виктор смотрит на всех собравшихся, и его охватывает беспокойство. Ему тяжело быть здесь, среди людей, которые за долгие годы изоляции научились выживать вопреки всему. Он понимает их гнев и обиду, но в то же время он чувствует, что не может принять чью-то сторону окончательно. В его голове звучит мысль: «Что я здесь делаю? Смогу ли я найти правильный путь в этой ситуации? И есть ли вообще правильный путь?»

Старейшины продолжают обсуждать, кто и как должен поступать. Каждый выступает, объясняя своё видение, а Виктор чувствует, как напряжение в зале нарастает. Он слышит громкие голоса, ощущает тяжесть взглядов, направленных на него, и всё больше сомневается в своей роли.

После этого, слово снова берёт пожилой комендант. Он медленно поднимается, опираясь на деревянную трость, и, немного кряхтя, начинает представлять каждого присутствующего члена совета старейшин, соблюдая принятый когда-то сотни лет назад протокол. Голос его дрожит, но в нём чувствуется авторитет и твёрдость.

– Это Сергей Иванов, – говорит он. – Как вы уже знаете, он отвечает за безопасность нашей общины. А это тётушка Лизи, – Артур кивает в её сторону. – Она у нас за кухню отвечает, да и за всю пищу в целом. Сил нет, как она свои пироги стряпает!

– Ох, Артур, да брось ты, ну какие пироги? – смущённо машет рукой тётушка Лизи, но её глаза светятся от радости. – Не время сейчас про это, не время, милый! Поговорим о деле.

Постепенно совет старейшин продолжает работу по намеченному ранее регламенту. Обсуждаются текущие вопросы каждой из представленных на совете сфер жизни поселенцев. Каждый из присутствующих отчитывается о прошедшей неделе. Они говорят быстро, порой перебивая друг друга, стремясь выговориться.

Виктор внимательно слушает, стараясь уловить тонкости и подводные течения в их речах. Но мысли его всё равно возвращаются к странному предчувствию, которое никак не отпускает: «А вдруг они правы? А если те, кого они называют мутными, действительно представляют угрозу? Но ведь и поселенцы могут ошибаться... Что же мне делать?»

После этого Артур выступает с заключительным словом, раздаёт поручения и объявляет наконец совет закрытым.

В конце комендант ещё раз призывает всех к сотрудничеству с консулом и заявляет, что они нуждаются в его экспертном мнении.

– Мы вас здесь уважаем, Виктор. Но всё же..., вы ведь из РККП, верно? Как ни крути, ваша Республика многое могла бы объяснить. Мы ждали, что кто-то придёт к нам, а теперь, когда вы здесь, мы надеемся, что всё станет яснее, – говорит Артур, обводя всех взглядом.

Тётушка Лизи встаёт, вытирая руки о передник, и громко говорит:

– Ну всё, граждане, хорош тут заседать! Работать надо, да и вам всем пора! – Она улыбается, но в её голосе слышится лёгкая строгость. – Столовая, значит, закрывается. До свидания, до свидания всем!

Присутствующие послушно расходятся, прощаясь друг с другом. Виктор остаётся в тишине, в пустой столовой. Он садится за один из столов, включает принесённый Джоном планшет и подключается к сети. Пальцы его быстро бегут по экрану, но мысли всё ещё возвращаются к недавнему разговору. Он понимает, что ему предстоит многое обдумать, прежде чем принять какое-либо решение.

Столовая пустеет. Слышно лишь слабое потрескивание старой лампы. Виктор сидит в полутьме, вглядываясь в экран планшета, но перед глазами стоит всё та же картина – поселенцы, их усталые лица и жёсткие, требовательные взгляды.