II

Артур имел очень дурное предчувствие: с последнего раза прошло больше года, а он всё ещё помнит ужасное состояние профессора. Тем не менее, свой страх нужно было пересилить и войти в еле освещённый проход.

На столе стояла давно прогоревшая лампа, пол непривычно был покрыт пылью, а признаков жизни в мастерской не наблюдалось. Парень решил раздуть лампу до состояния полной видимости.

Когда лампа не загоралась даже с третьей попытки, парень вздохнул и просто затушил её. Одиночная искра упала с фитиля и осветила пол комнаты. Увиденное ему сильно не понравилось. Однако он продолжил доставать спрятанные за металлическим блюдцем спички и зажигать фитиль, в надежде, что он ещё не перегорел окончательно. Спустя пару секунд гостиную осветило тусклым светом, достаточным для лицезрения полноты картины.

То, что осветил свет, было за рамками обычного инцидента или несчастного случая.

Всё было перевёрнуто вверх дном. Не было ни одной вещи, которая осталась лежать на одном месте. Все тумбочки были вывернуты, картина порвалась и свисала с ржавого крепления. К удивлению Рейна даже старый тайник, в котором не было ничего важного, не обошли стороной.

Это не походило на ограбление: ценные инструменты лежали на месте. Зато были вскрыты даже те ящики, в которые Исаак заглядывал раз в несколько лет. Среди обломков выделялся лист плотной жёлтой бумаги с государственной печатью. Артур решил взглянуть подробнее.

На поломанном столе лежал ордер на арест, а рядом находилась оторванная бумажка с подписью:

"Исаак Гриммвальд вызван на допрос по делу о распространении запрещённых научных теорий."

Он перечитал эти строки ещё раз. И ещё раз. Он не мог поверить одному слову, ставящему под сомнения вообще половину известных ему вещей:

"запрещённых"

Исаак не был дураком. Он мог спорить часами, доказываю свою правоту, и сам того не понимая, иногда мог переубеждать даже самых заядлых "паровщиков". Но никто не называл его идеи запрещёнными. Никто.

Ожидания героя не оправдались, они были в разы хуже. Теперь ему предстояло идти к полицейскому участку, в который попасть можно только через мост на Северной станции. Его положение осложнялось c каждой секундой: если кто-то узнает, что старика Гримма задержали, то его дочь непременно начнёт волноваться и опечатает здание на момент расследования.