Двенадцатая часть

Зайдя домой, я стала раздеваться — сняла куртку, повесила её на крючок, стянула шарф. В прихожей пахло чем‑то домашним и уютным: похоже, мама что‑то пекла. Я уже хотела пойти на кухню, чтобы узнать, что там такое вкусное, но замерла на полушаге.

В проёме, ведущем в коридор, стоял папа. Он облокотился на косяк, скрестив руки на груди, и улыбался — той самой тёплой, немного усталой улыбкой, которую я так хорошо помнила с детства. На нём была дорожная куртка, а рядом, у ног, стоял небольшой чемодан.

Сердце ёкнуло, и в тот же миг все дневные переживания — и с Дашей, и с решением о группе поддержки — отступили на второй план. Я забыла обо всём.

— Пап! — вскрикнула я и, не раздумывая, бросилась к нему.

Он распрямил руки, и я влетела в его объятия — крепко, отчаянно, как в детстве, когда прибегала к нему после какого‑нибудь детского горя. Он обнял меня в ответ — сильно, надёжно, слегка приподняв над полом.

— Ну‑ну, тише, тише, моя хорошая, — тихо произнёс он, поглаживая меня по спине. — Я же здесь, всё хорошо.

Я уткнулась носом в его куртку — она пахла морозом и чуть‑чуть его одеколоном. В горле встал комок, но я не плакала — просто дышала, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает.

— Мы так соскучились, — прошептала я. — Так соскучились... Ты надолго?

Папа чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и улыбнулся:

— На несколько дней. Работы пока нет срочной, так что успеем и поговорить, и погулять, и Лизку нашу побаловать. Она где, кстати?

— В своей комнате, делает уроки, — я улыбнулась, наконец полностью расслабившись. — Сейчас позову!

— Давай, — кивнул папа. — А потом расскажешь, что у тебя нового. Вижу же — глаза горят. Что‑то случилось хорошее?

Я на мгновение задумалась: рассказать про Кирилла? Про решение остаться в группе поддержки? Про то, как всё запуталось с Дашей и как Кирилл меня поддержал?

— Много всего, — призналась я. — Но сейчас главное — ты здесь. Остальное потом.

Папа снова обнял меня, поцеловал в макушку:

— Вот и отлично. Главное — ты рядом. Остальное — мелочи.

Из комнаты донёсся звонкий голос Лизы:

— Мам, ты не видела мой учебник?.. Ой, папа!

Она выскочила в коридор — с тетрадкой в руках — и, увидев отца, замерла на мгновение, а потом тоже бросилась к нам.

Мы стояли втроём, обнявшись, и мне казалось, что весь мир сейчас стал на место. Всё будет хорошо — когда рядом семья.

Мы сели за стол. Мама поставила перед нами тарелку с ещё тёплыми пирожками, разлила чай по кружкам — пар поднимался тонкими струйками, наполняя комнату уютным ароматом.