Глава 24. Клонится ирис пред георгином
«Тот, кто усомнился в Свете, уже возлюбил Тьму.»
Отрывок из Священного Писания
Утро в Хаутпорте началось с тумана. Не легкого, как дыхание моря, а густого, вязкого, словно он пытался скрыть нечто неприемлемое для людского взора. Март в морской гавани выдался таким же морозным, как февраль: если этот факт досаждал другим, то для Седрика напротив, это казалось делом привычным и даже приятным. Даже несмотря на слякоть и лужи посреди дорог, снег и сугробы доставляли ему странное удовольствие. И когда замерзал март, Седрик вопреки всем возмущениям прочего люда наслаждался инеем на стеклах и чудесами мороза. Здесь зима никак не хотела отдавать бразды правления благоухающей весне. На то это и север: он всегда был непреклонен перед нападками и волей тепла.
Но отчего-то вместо привычного шума и гула моряков у верфи, радостного смеха торговцев на Улице Штормовых Лавок, везде царило настороженное безмолвие, нарушаемое лишь скрипом вывесок и шумом прибоя. До этого разговорчивые торговцы, рыбаки обратились молчаливыми статуэтками, что лишний раз и словечка не произнесут. А даже если и молвили, то делали это будто поневоле.
Седрик не мог не ощутить всем нутром это осязаемое чувство — страх. Он пропитывал каждый взгляд, каждое движение, липкой паутиной цепляясь за одежду и проникая в глубины души. В детстве ему казалось, что страх очищает, удерживает от гнева и гордыни; ныне он видел, как он превращает пылкие сердца в холодные камни, лишая их воли и свободы. Впрочем... кто он такой, чтобы судить? Ведь сам он шел по узкой улице Старого центра, приглаживая плащ и пряча седую прядь под сажей, подобно преступнику, которому до́лжно скрывать истинное лицо. Он сам был заложником этого ужасного чувства, страшился попасться под взор любого Исполняющего. Он свято уверил, что его ищут по всему Флодрену, что епископ сделает все, чтобы разыскать своего воспитанника. До этого архивариус думал, что это лишь проявление беспокойства за него. Но с недавних пор мысли переменились, и этот жест обратился смертным приговором. Он попытался отогнать эти размышления подальше, куда-то за пределы Хаутова моря, продолжая ступать по вымощенной камнем улице, думая о поручении.