Глава 23. Свеча и море делят тишину
«Тишину у моря делят лишь те, кто познал бурю.»
Хаутпортская пословица
Прошло несколько недель. Хаутпорт все еще находился во власти гнева зимы и её яростных нападок: то на гавань обрушится метель, то настигнет продолжительный снегопад, то пронзит морозная стужа, от которой не могли спастись ни жители, ни сам город.
Впрочем, морской порт был в осаде не только снежной поры.
Как и предупреждал Кентегрин, Инквизиция нагрянула в город, однако патрули и редкие обыски объявила лишь спустя некоторое время. Ее появление было сродни звону церковного колокола: с одной стороны, его ждешь и знаешь, когда он прогремит, но с другой он все равно застанет врасплох. Все это время путники почти не выходили из рыбацкого дома; выбирались лишь по необходимости и после условных весточек Кентегрина. Тот пользовался услугами портовых мальчишек, сновавших с поручениями между тавернами и рыбацкими домами. Для постороннего глаза его письма выглядели как невинные записки о товаре или улове — даже Ведающий не заподозрил бы подвоха.
И лишь тогда, когда отгремела вторая половина февраля, Инквизиция стала показываться реже. Даже сам Хаутпорт выдохся от ее натисков и обходов, что, казалось, не имели конца: стражники бродили ближе к рынкам, а в переулках Старого центра вновь и вновь раздавались былые хохоты рыбаков, звон посуды и лязг железных ведер. В воздухе наконец заиграла привычная и присущая морской гавани непринужденность и веселье.
К тому времени Лисандр успел выбрать для себя укромный залив между отвесными домами: отправляя Гамлета на их собственный патруль, лорд выявил места, куда слежка и обходы Исполняющих не доходит. А подобных этому местечек — тихих, безлюдных, столь отшельнических — в Хаутпорте оказалось уйма. Впрочем, здесь и вода тише, чем в гавани. Даже птиц меньше над головой летает... за исключением одного настырного филина.
К февралю тренировки у моря стали не то чтобы привычкой, скорее необходимостью: каждый день приближал к одному и самому главному, судьбоносному празднику — Рождеству Линнеи. Но для Лисандра сей день сулил отнюдь не радость и грандиозное торжество, а битву. Битву за будущее Флодрена. Именно поэтому он несмотря ни на что, изо дня в день, раз за разом тренировался и пытался выдавать хоть какие-то видимые результаты. Он не только хотел стать сильнее; он желал разделить бремя с водой и передать ей хоть толику своих переживаний.