Глава 20. Отголосков судьбы эхо

«Судьба – как река: одних движет по течению, другим показывает отражение, третьих топит.»
Флодренская пословица

Когда-то Лисандр не знал, когда именно приблизятся Инквизиторы. Боялся, страшился, не выходил из Хейвенов. Мысленно считал дни, часы, секунды до рокового момента. Ждал судного часа каждую дарованную Единой минуту. Представлял рокочущие крики. Пылающий огонь. Лязги клинков и блеск треликсов.

Но сейчас было иначе.

Он знал, что они придут. Ждал этого. И каждый готовился к пусть неравному, но заранее обдуманному бою.

И в этот час настал.

Лисандр застыл на крыльце, вцепившись взглядом в наступающие тени на белом полотне снежной поляны. Чуял нутром: они тоже впились глазами в его силуэт. И уже жаждали стереть его. Тем же способом, что и остальных Дарованных. Казалось, все приближающиеся Инквизиторы слились в одну сплошную черную кляксу, расползающуюся по горизонту. И на фоне белесой пелены это выглядело устрашающе.

Настоящий взвод. Их втрое больше, чем всех, кто укрылся в хижине. Неравный бой. Нечестный поединок.

Но несмотря на это, Лисандр верил: именно четверка одержит победу над святым отрядом Инквизиции. Ведь они несут истину и свет, а нападающие — грех убийства и порок.

Лисандр ворвался в хижину, вскинул руку — знак тревоги. И ночлег наполнился резко прерывающимися звуками. Лязг клинка, громкий шепот, быстрые шаги. Казалось, каждый отзвук поступи их маленького отряда сродни биению взвинченного сердца. Оно колотилось в груди, чуя неизбежную схватку. Свет погасили — последний мирный огонек этой ночи.

Остался лишь пламень войны.

Но юноша оставался уверен: бойня необходима. Лучше отмучиться сейчас, чем страдать потом.

Первые исполины показались напротив хижины. Лисандр взирал на них из окна: черные мантии, сливающиеся с покровом ночи, блеск клинков и... пылающие факелы. Юноша скосил взгляд на Амелию: челюсть сжата, глаза прищурены, грудь вздымается в порывах набрать воздух в легкие.

— Слушайте меня! — крикнул Лисандр, неожиданно для себя самого. — Держимся друг за друга. Боремся за нас. За Флодрен. За мир.

— Столько огня... — пробормотала Амелия, ее голос предательски дрожал.

— У тебя его больше, слышишь? Их пламя тебя не одолеет. Ты сильнее. Ты борешься за мирное небо над головой. За цветущий свет. За себя.

— Но... — она повернулась к Лисандру, и даже сейчас в ее глазах плясали отблески наступающих факелов. — Если я не спасу остальных?

— Сначала спаси себя, — отчеканил он. — Тогда сможешь спасти других.