Часть III «Тот, кто окрылен» | Глава 21. Где плещут волны и пахнут лютики
Часть III «Тот, кто окрылен»
«Птица, что не ведала неволи, и падения не боится. А та, что вырвалась, летит дрожа.»
Народная мудрость
«Соль моря и сладость цветов редко делят один берег.»
Хаутпортская пословица
После заснеженных дорог и белой пелены перед глазами было странно узреть распростертый внизу горизонт. С каждым шагом, тонувшим в глубоких сугробах, приближался и живой, неподдельный шум моря.
Сначала весь мир свелся к одному звуку. Он не гремел и не бушевал: до слуха доносились отзвуки достигающих берега волн, и казалось, стихия отчаянно зазывала к себе. Но вскоре к этой мелодии прибавился звон железа – неужто кузнецы здесь встают так рано?
Светало все ярче. И с каждым шагом город просыпался от морозной дремоты ночи. А вдогонку за рассветом пробуждались и запахи: сперва – отчетливый запах соли, затем – пряный аромат, а следом – запах рыбы. От этой триады неистово кружило голову; мысли неустанно путались, а ноги переставлялись одна за другой, словно налитые свинцом. Едва успев воспрянуть духом, тело ощутило, как усталость снова накатывает волной.
Дома теснились вдоль склона: окраину занимали мрачные, промерзшие деревянные постройки с темными крышами. Но вдалеке, за холмом и мириадами низких крыш, виднелись каменные домишки, на которых благополучно рос мох, а черепицы под дымкой морозного утра казались рыбьей чешуей. Город дышал двумя ароматами: нортлендским северным духом и флодренским цветочным дуновением. Здесь не было шпилей или башен – лишь дальний силуэт маяка, теряющийся в рассветном мареве. И хотя они пришли пешком, именно он стал светочем на пути.
После всего, что случилось этой ночью, было неимоверно странно чувствовать шлейф... свободы – той самой, что верховенствовала над жителями. Здесь царила жизнь: понаслышке шумная, веселая, запоминающаяся. Здесь нет места страху, нет места буйным кострам Инквизиции и теням Ведающего. Запах и шум моря уносили за собой не только следы ночи, но и тревогу, встречая посетителей с распростертыми объятиями.
И этим городом оказался Хаутпорт.
Лисандр наконец ступил на вымощенную камнем извилистую тропу, ведущую прямиком вниз, к узким улицам. Он всякий раз пытался держать курс вперед, но взгляд то цеплялся за красочную вывеску, то блуждал дальше по дороге, то возвращался к игривым волнам Хаутова моря. И чем ближе он был к нему, тем отчетливее ощущал: силы возвращаются, наполняя сердце решимостью и даже облегчением.