2-Глава. После вкуса крови🔥

Боль пришла первой.

Тупая, тлеющая, где-то глубоко между бёдрами и в позвоночнике. Как будто всё тело было вывернуто, изломано и снова собрано заново — но не совсем правильно. Ты даже не сразу осознала, что уже проснулась.

Потом — тишина.
Натянутая, звенящая, как после бури.

Где-то рядом дышал он.
Неритмично. Слишком спокойно. Слишком... удовлетворённо.

Ты медленно открыла глаза.
Мягкое покрывало из чёрного меха чуть соскользнуло с плеч, обнажив кожу, на которой до сих пор виднелись следы. От его пальцев. От клыков. От страсти, которую вы оба больше не могли держать взаперти.

Ты почувствовала это сразу — как только пошевелилась.
Скрипнула зубами от острой, интимной боли. И тут же услышала тихое мурлыканье рядом.

— А вот и моё солнышко... — голос Минхо был хриплым, ленивым, как у зверя, только что напившегося крови. Он лежал на спине, обнажённый по пояс, одна рука под головой, другая — лениво скользнула по твоей талии. — Ты живая. Уже хорошо.

— Я мёртвая внутри, — пробормотала ты сквозь зубы, съёжившись от дискомфорта. — И не называй меня «солнышком». Я не свечу.

— Нет. Но ты сожгла меня, малышка, — усмехнулся он, не убирая руки. — До самого дна.

Ты попыталась отодвинуться. Безуспешно. Его рука держала крепко.

— Минхо... — начала ты, но он перебил:

— Знаю. Болит. — Он наклонился, прижавшись губами к твоей шее. — Но признай: было чертовски хорошо.

Ты застонала, уже не от удовольствия, а от ярости.

— Ты... ты же буквально размазал меня по каждой поверхности этой комнаты!

— Не по каждой, — задумчиво протянул он. — Письменный стол ещё не тронут. Но это легко исправить.

— Убью, — прорычала ты.

— Уже слышал. Ночью. Много раз. Но это звучало неубедительно между стонами. — Минхо усмехнулся и легонько укусил твоё плечо.

Ты вскочила — насколько позволяли ноги — и тут же села обратно, зашипев от вспышки боли. Он тут же оказался сзади, приобнял, как бы между делом, положив подбородок на твоё плечо.

— О, сладкая, — выдохнул он, с явным удовольствием оглядывая твой дрожащий, босой силуэт. — Ты идёшь, как будто я тебя приручил. Как будто ты моя.

— Я не твоя, — процедила ты, но голос сорвался на полуслове, потому что его руки скользнули к животу, пальцы обвили линию пупка. Тепло. Власть. Контроль.

— Нет? — Его губы коснулись шеи. — Но ты позволила мне всё. Не один раз. Не случайно.

— Потому что ты… ты ма-няк, — выдохнула ты, уткнувшись лбом в ладонь. — Ненормальный, безумный…

— И абсолютно зависимый от тебя, — добавил он, зарывшись носом в твои волосы. — Я даже позволил тебе спать после. А ты знаешь, как редко я… отпускаю.

Ты оттолкнула его локтем — слабенько, без злобы.

— Знаешь, ты мог бы хотя бы извиниться.

— За что? — Его глаза сверкнули. — За то, что показал тебе, как это может быть? Или за то, что тебе этого хотелось? Или за то, что теперь ты не сможешь смотреть в зеркало, не вспоминая, как я… — он наклонился к уху и прошептал непристойность, от которой по коже побежали мурашки.

Ты сдавленно вскрикнула и, не оборачиваясь, нащупала одеяло, накидывая его на плечи.

— Мне нужно выйти. Остыть. Найти… свою голову.

— Она у тебя где-то между моих пальцев осталась, — усмехнулся Минхо и откинулся на подушки. — И вообще, я бы не советовал тебе выходить сейчас.

— Почему?

Он вдруг стал серьёзным. Его взгляд стал тяжёлым.

— Потому что он рядом.

Ты замерла.

— Хёнджин?

Минхо кивнул.

— Почуял тебя. Или твой крик ночью был слишком вдохновляющим.

Ты прижала одеяло крепче.

— Что он сделает?

— Убьёт меня. Или тебя. Или сначала меня, а потом тебя — чтобы никто не смог прикоснуться, кроме него.

Ты посмотрела в зеркало. Оно снова отражало вас двоих. Ты — в чёрном, взъерошенная, со следами на шее. Он — растрёпанный, уверенный, как будто и есть твой дом. И всё это выглядело… неправильно. Или слишком правильно, чтобы быть реальностью.

— Я запуталась, — прошептала ты. — Я не понимаю, что со мной. Почему ты… почему я...

Минхо подошёл сзади, обнял за талию. Не страстно. Не как зверь. Просто как мужчина, которому не всё равно.

— Потому что мы связаны. С кровью. С болью. С желаниями. — Его голос стал ниже. — Ты часть чего-то древнего. Ты — не просто девочка. Ты — суть проклятия. Его эпицентр. И я... стал твоим пленником с того самого бала.

Ты сжала зубы.

— Значит, это всё... судьба?

Он усмехнулся и поцеловал тебя в висок.

— Или ошибка. Но одна из тех, которые стоит совершать снова. И снова. И снова.

Ты тяжело вздохнула. Где-то вдалеке завыл ветер. Или это был рык? Ты почувствовала, как воздух стал плотнее.

Хёнджин приближался.

— Нам нужно что-то решить, — прошептала ты. — До того, как он…

— Он уже здесь, — Минхо прервал тебя. — И если ты не хочешь, чтобы всё, что было между нами, стало его поводом к войне, ты должна выбрать.

Ты повернулась.

— А если я выберу никого?

Минхо улыбнулся — хищно, грустно.

— Тогда мы оба умрём. Либо от ярости клана… либо от жажды по тебе.

Он наклонился, вновь касаясь губами твоей шеи. Его голос — почти ласка:

— Но если ты выберешь меня... я сделаю тебя вечной.

Ты не ответила. Просто закрыла глаза.
Потому что в груди уже росло нечто большее, чем страх…
Желание. Принадлежать. Кому-то. Или себе.

---

Бах. Бах. Бах.

Звук шагов по мраморным плитам коридора не предвещал ничего хорошего. Ни капли сомнений. Ни тени колебания. Он шёл. Он знал. И он был в ярости.

Ты ещё не успела сделать и шага к двери, как она взрывается на куски — не распахивается, не скрипит, не стонет — взрывается, как будто её сожгли взглядом. В облаке пыли и магии появляется он.

Хёнджин.

Оборотень. Воин. Твоя любовь. Или то, что от неё осталось.

Он в полумраке, волосы растрепаны, когти частично вышли наружу, зрачки — щёлки, как у зверя. Он смотрит на вас — на тебя в одеяле, стоящую босиком, с царапинами, покусанной шеей и... с запахом не его крови.

На Минхо. Спокойного. Лениво обнажённого. Не спешащего прикрыться.

И время замирает.

— Ты. Её. Трахнул, — голос Хёнджина — не крик, но в нем дрожит всё пространство. — В МОЁЙ АБСЕНЦИИ. В МОЁМ НОЧНОМ КОШМАРЕ. В ЭТОЙ ЧЁРТОВОЙ ТЕМНОЙ ЯМЕ!

— Привет, братец, — протянул Минхо, играя с прядью твоих волос. — Ты не поверишь, но она сама попросила.

Ты схватила его за руку, сжав:

— Минхо…

— Нет, пусть говорит, — рявкнул Хёнджин. — Пусть играет свою роль до конца. А потом я вырву ему язык. И сердце.

— Ты поздно пришёл, — усмехнулся Минхо. — Моё сердце — теперь её.

— Я тебя уничтожу.

— Попробуй.

Всё происходит за долю секунды. Тени срываются с потолка. Огоньки свечей вспыхивают, воздух стягивается в плотную массу. Хёнджин бросается на Минхо — когти вперёд, рык как гром.

И ты стоишь между ними.

Голая. В одеяле. С запахом греха. Ты. Между вампиром и оборотнем. Между жизнью и смертью.

— СТОП! — ты кричишь, и от силы твоего голоса стёкла зеркала покрываются трещинами.

Они останавливаются. На волосок от удара. На миллиметр от разрыва.

— Я — не игрушка! — выкрикиваешь ты, глядя то на одного, то на другого. — Ни твоя! Ни твоя! Я не вещь, не приз, не последняя капля крови на войне между кланами!

Хёнджин дышит тяжело. Его грудь вздымается. Он почти в форме зверя. Но глаза — всё ещё человеческие. Глубокие. Больные.

— Тогда скажи... — его голос едва слышен. — Ты... ты правда… позволила ему?

Ты не отвечаешь сразу. Потому что ответ больнее любого укуса.

— Да, — шепчешь. — Но это не отменяет того, что я всё ещё люблю тебя.

Он дрожит. Он не выдерживает. Он отступает. Медленно, как раненый зверь. И исчезает.

Ты падаешь. Минхо ловит. Ты сжимаешь пальцы в его рубашке.

— Это… ужас, — шепчешь. — Это всё ужас. Мы все прокляты.

— Или благословлены, — он целует твои волосы. — Потому что это — настоящее.

---

Тем временем: Совет Крови и Когтя

Где-то в древнем замке, где стены шепчут на забытых языках, собираются они: Лорды Крови и Патриархи Когтя. Война за тебя — уже началась. Потому что ты последняя из рода Багряного Пророчества.

Ты не просто девушка с тайной кровью. Ты — ключ.

К слиянию рас.
К воскрешению древнего Зверя.
К вечной жизни. Или вечной смерти.

---

Ночь спустя

Ты сидишь у окна. Минхо спит. Голый. С расправленными крыльями за спиной — ты так и не поняла, когда они выросли. Он не просто вампир. Он — Падший.

Ты прикасаешься к стеклу. И в отражении — снова оно. Не ты. Другая. С красными глазами. С кровавыми слезами. С голосом, шепчущим:

> — Сломай их обоих. И возьми себе всё.

Ты в ужасе отпрянула. Но внутри… ты почувствовала отклик. Что-то внутри меняется. Кровь. Твоё тело. Всё уже не твоё.

---

Утро.

Ты стоишь между ними. Минхо — слева. В чёрном. С тенью на плече.
Хёнджин — справа. С распоротой грудью, в крови, но гордо. Готовый умереть. Или убить.

А ты — в белом. В платье, что сияет само по себе. В животе — странная тяжесть.
Ты не ела. Не пила. Но тело знает. Оно чувствует.

— Ты беременна, — первым говорит Минхо.

— Это не твой ребёнок, — бросает Хёнджин.

Ты молчишь.

Потому что сама не знаешь.