Трещина
Хуже открытой войны может быть только холодная, липкая тишина.
После того понедельника на пожарной лестнице Адель казалось, что самое страшное позади. Она выдержала взгляд Ильи, она нашла опору в Вике. Но к среде идеальный фасад начал трещать по швам. И удар пришёл оттуда, откуда Адель его совсем не ждала.
---
Настя изменилась. Это происходило постепенно, мелкими, колючими дозами. Сначала она перестала звать Адель вместе в столовую на завтрак, беззвучно ускользая из комнаты, пока та ещё укладывала волосы гелем. Раньше Настя могла полчаса ныть, что Адель копается, а теперь просто тихо закрывала за собой дверь. На уроках, за их общей партой, Настя теперь сидела, максимально отодвинув стул к самому краю, словно пыталась увеличивать расстояние между ними каждую секунду.
Во вторник на уроке литературы, когда им задали работу в парах, Настя, даже не взглянув на Адель, демонстративно повернулась к девчонкам со второго ряда: «Девочки, можно я с кем-то из вас сяду? А то у нас... концепции не сходятся». Это было сказано громко, на весь класс. Адель в этот момент готова была сквозь землю провалиться под любопытными взглядами одноклассников.
Но хуже всего было на переменах. Адель несколько раз замечала, как Настя стоит у окна в конце коридора в компании Ильи. Они не ругались, не спорили. Илья говорил что-то тихо, лениво подбрасывая в руке связку ключей от машины, а Настя слушала его со странным, жадным и одновременно напуганным выражением лица. Когда Адель подходила ближе, они мгновенно замолкали. Илья криво ухмылялся, опускал козырёк своей неизменной спортивной куртки и уходил, а Настя смотрела на Адель таким тяжёлым, оценивающим взглядом, что внутри всё леденело.
---