Глава 25.

Её волосы щекочут моё лицо, тёплые, пахнут шампунем и чем-то сладким — как будто апельсиновая корка вперемешку с вишнёвым лосьоном.
Я едва открываю глаза, вижу мягкий утренний свет, который пробивается сквозь полупрозрачные шторы, и чувствую — Билли буквально сидит на мне, довольная, как кот.

— Вставай, — тянет она, касаясь губами моей шеи, оставляя короткие поцелуи, — у нас день начинается, а ты спишь, будто после марафона.

Я хрипло смеюсь, голос всё ещё сонный:
— Может, потому что этот "марафон" ты и устроила?

Билли прикусывает кожу на шее чуть сильнее, чем нужно, и я тихо выдыхаю, чувствуя, как мурашки бегут по спине.
— Ммм... — протягивает она, — так я виновата?

— Милая, ты сейчас доиграешься, — говорю я, хрипло, не открывая полностью глаз.

Она поднимает голову, и я вижу, как в уголках её губ появляется та самая лукавая улыбка — смесь невинности и чистого соблазна.
— Ммм, я уже "милая"? — дразнит она, чуть покачивая бёдрами, будто проверяя, насколько я ещё держусь.

Я открываю глаза полностью, встречаюсь с её взглядом — наглым, сияющим, живым.
— А кто ты? — спрашиваю я, низко, с легкой хрипотцой.

Билли улыбается так, будто готова сказать что-то дерзкое, но вместо этого наклоняется и шепчет прямо в губы:
— Та, кто тебя разбудила.

И целует. Долго, лениво, с мягким нажимом, будто утро можно растянуть до бесконечности.

Я переворачиваю её под себя, заставляя хихикнуть, и теперь уже мои волосы касаются её лица.
— Ну вот, — говорю я, глядя сверху вниз. — А теперь скажи, кто играет с огнём?

Билли прикусывает губу и отвечает с той самой интонацией, которая делает из любого слова искушение:
— Я всегда знала, что мне нравится опасность.

Я смеюсь, целую её лоб, потом нос, потом губы.
— Тогда держись, Айлиш. Со мной безопасно не будет.

Она улыбается, тянется ко мне и тихо отвечает, уже почти шепотом:
— А я и не хочу, чтобы было безопасно.

Тишина. Только лёгкое дыхание, щёлкание дождевых капель по подоконнику и еле заметное солнце, пробивающееся через облака.
Мы лежим так ещё несколько минут, потом Билли вдруг говорит.

Билли приподнимается на локтях, её волосы мягко падают вперёд, задевая мою щеку. В глазах — озорной блеск, тот самый, от которого у меня в груди всегда будто щёлкает выключатель.

— У тебя в комнате самое интересное — это фигурки машин и мотоциклов... ну, может, ещё фортепиано, — произносит она, нарочито осматриваясь по сторонам. — Неужели ты скучная, а? — добавляет с дерзкой ухмылкой.