IV

Три дня после пересдачи прошли в странной, зыбкой тишине. Слухи о Цубасе витали в воздухе кампуса, как ядовитый туман. Шарлотта, всегда дерзкая и бесстрашная, ловила себя на том, что инстинктивно оглядывается в пустых коридорах, крепче сжимает ключи в кармане, идя вечером. Страх был для неё новым, отвратительным чувством. Она ненавидела его. Ненавидела ещё и за то, что он был вызван им. Но факт оставался фактом: теперь при виде его высокого, недвижимого силуэта у неё леденела кровь. И это бесило её больше всего.

Её смелость проявлялась иначе. В татуировках. Под неприметной университетской одеждой - мешковатым свитером и джинсами - её тело было полотном. В Канаде это было её броней, историей. Здесь же, в консервативном психологическом вузе со строгим дресс-кодом, это было оружием против неё самой. Правила были чёткими: мелкие, незаметные тату - допустимы. Крупные, бросающиеся в глаза, особенно на видимых частях тела - основание для дисциплинарного взыскания, вплоть до отчисления. В день зачисления она смыла с руки временную тату-надпись и купила самый плотный, матовый тональный крем. Она обожала открытые топы и короткие юбки, но теперь носила их только глубокой ночью у себя в комнате, перед зеркалом, чувствуя себя вором в собственной шкуре.

Однажды, уже после той ссоры, она заметила странное. Цубаса, который последнюю неделю был её личным кошмаром, вдруг... отступил. Он не подходил, не провоцировал, не бросал в её сторону своих леденящих фраз. Он словно растворился. Она видела его мельком - выходящим из библиотеки, разговаривающим с каким-то приземистым парнем, своим другом, на лестнице. Он казался погружённым в себя, отстранённым. Эру, со вздохом облегчения, шептала: «У него последний год, пятый курс. Проект дипломный адский. Может, одумался». Но Шарлотта чувствовала подвох. Её не могло не радовать это затишье, но её характер твердил: хищник не уходит просто так. Он выжидает.

Сцена в столовой была адом с самого начала. Столовая гудела от голосов сотни студентов. Шарлотта, Эру и Илли пробились к столику у окна, неся подносы. Шарлотта, отвернувшись, чтобы поправить сумку, не заметила девушку с подносом, загруженным тарелкой супа и стаканом колы.

Столкновение было стремительным. Тёплый томатный суп хлынул с подноса блондинки прямо на светлые джинсы Шарлотты и на её кроссовки.

- А-а! Чёрт! - воскликнула Шарлотта, отпрыгивая.