Фракция Сбоя

Внутри автобуса не было окон.
Только узкие, бронированные щели под самым потолком, через которые в салон пробивались отблески, не дающие ни ориентиров, ни надежды. Эта мера безопасности была жестокой: в случае побега ни один заключенный не должен был помнить маршрут или особенности дороги. Конфиденциальность была доведена до абсолюта.

Каждая минута пути превращалась в тягучий звуковой кошмар.

Сначала был шум города: неистовый, привычный гул машин, сирены, нервный ритм цивилизации, который, казалось, Винсент уже забыл. Этот звук медленно, предательски начал отступать.

Скрежет шин сменился на ровный, монотонный гул асфальта. Затем пошли пригородные звуки: далекий, умирающий лай собак, редкий усталый шум трактора, даже мычание коров где-то на фермах. И эти звуки тоже стихли.

Автобус погрузился в глушь. Внутри кабины остались только давящий металлический грохот двигателя и напряженное, спертое дыхание дюжины заключенных. Это было молчание, которое не успокаивало, а пугало — абсолютная звуковая изоляция.

Винсент понимал: по времени они давно проехали последний населенный пункт. Город остался позади не просто километрами, а целой жизнью. Теперь вокруг была только пустота, нарушаемая лишь вибрациями его собственного страха.

Давление усиливалось. Корпус не просто находился в глубинке. Он был запечатан в ней.
Автобус резко дернулся и встал. Грохот двигателя оборвался, и сразу наступила глухая тишина.

Жесткие голоса надзирателей, ехавших в салоне, прозвучали резко. Команды были сухими и безличными. Двери открылись с шипением гидравлики, и глаза Винса обожгло. Свет. Искусственный, ослепительно белый свет прожекторов, заливающий бетонную, геометрически правильную площадь.

Винс увидел здание. Это был не ржавый, мрачный замок традиционной тюрьмы. Корпус представлял собой огромный серый монолит из полированного бетона и черного стекла. Он давил своей массой, но ему не хватало привычных атрибутов: не было многоэтажных сторожевых башен, зубчатых стен, колючей проволоки. Это была архитектура нулевого контакта, где контроль обеспечивался технологиями.

Заключенные, подгоняемые окриками, потянулись единой угловатой линией.