Тут все так живут
Комната младших надзирателей больше напоминала стерильный склеп, чем жилье. Восемнадцать квадратных метров бетона, окрашенного в бездушный серый цвет. Две узкие кровати, намертво привинченные к полу параллельно друг другу, два металлических шкафа и вешалки.
Здесь не было окон — не ради того, чтобы никто не сбежал, а чтобы снаружи, из внешнего мира, нельзя было вычислить расположение жилых модулей охраны. Конфиденциальность, доведенная до абсурда. Единственным отличием от камер заключенных был кодовый замок на двери и чуть более яркие лампы, которые, впрочем, гудели так же монотонно, выедая мозг.
Надзиратели жили здесь неделями, не выходя за периметр. «Корпус» был настроен на минимизацию: ворота открывались раз в месяц, только чтобы впустить новую дюжину смертников и припасы.
Конни лежал на спине, уставившись в потолок. Его тошнило. Запах крови Нино, казалось, пропитал сами стены этой комнаты. Каждое закрытие глаз возвращало его в блок B: вывернутая шея, грязная вилка и этот невыносимый, влажный шлепок тела о пол. А еще Саймон... Старший надзиратель стал слишком часто мелькать рядом с Данте. Конни видел это, но не мог даже подойти к напарнику. Любой лишний жест в этом месте — это мишень на спине.
Он попытался повернуться к стене, накрыв голову подушкой, но с соседней кровати доносилось мерзкое, ритмичное шуршание. Эрик. «Идиотина». Из всех сотен надзирателей система подселила к нему именно этого придурка, словно в качестве личного наказания за все грехи.
— Эрик, заглохни, — глухо бросил Конни в подушку.
Шуршание не прекратилось. Напротив, к нему добавился звук открывающегося пластикового зип-лока.
— Эрик, я серьезно, завали хлебало и спи, — уже грубее повторил Конни, чувствуя, как внутри закипает ядовитая ярость.
Ответа не последовало. Только тихий стук чего-то твердого о металлический каркас кровати. Конни сделал два широких шага в тесном проходе между кроватями и замер.
Эрик сидел на краю своей койки. Спокойный. Расслабленный. Будто не он только что переступал через труп в столовой. Вокруг него по серому одеялу были раскиданы прозрачные пакеты. Белый порошок внутри мерзко блестел под стерильным светом ламп, напоминая толченые кости. Эрик насвистывал какую-то фальшивую мелодию, аккуратно пересыпая «товар» по дозам.
Мир Конни лопнул.