Глава 22 «Хартия»
Крик Гвиневры пронзил небо и эхом разлетелся над лесом. Недавно игрушечный и ласковый мир обнажил свою жестокость. Ели тянулись навстречу эльфийке, жаждая принять ее на острые шпили; тонкие иглы ветвей нетерпеливо ожидали прикосновения нежной кожи, готовясь разодрать ее в клочья.
Гвин забыла о своем бессмертии, звериный ужас овладел ею. Она судорожно хватала руками воздух, словно могла ухватиться за него, но он ускользал, трепал ее волосы, рвал платье и хлестал по лицу ледяными потоками.
Драконы, несущие воинов, закружили над лесом, но ни один из них не успел бы спасти эльфийку. Осознав это, Нортон направил своего ящера вдогонку. Сложив крылья, черная тварь рухнула камнем вниз.
Глаза Норта заслезились от скорости. Он вцепился в гребень дракона, прижимаясь к чешуе всем телом. Мир вокруг исчез — осталась лишь фигура Гвиневры, которая отчаянно нуждалась в спасении по его вине.
Нортон настиг ее у самой кромки елей. Черный дракон вывернулся в воздухе, распластав крылья и подхватил эльфийку когтями. Послышался хриплый вскрик — чудовище стиснуло девичьи ребра слишком сильно.
Свистнув, Норт заставил алого ящера подлететь ближе. Когда огромная тень скользнула под ним, Гвиневра, дрожащая и бледная, сползла в седло. Она болезненно скривилась, обхватив рукой грудную клетку.
— Прости! — виновато крикнул демон.
Она не ответила. В глазах ее стоял туман, дыхание было неровным. Гвиневра чувствовала, как в груди снова сходятся кости, как под кожей шевелится плоть. Ей стало страшно. Казалось, что тело больше не принадлежит ей, что каждая жилка, каждая клетка восстает против хозяйки. Гвин даже захотелось разорвать себя изнутри, лишь бы не ощущать подобного.
Но боль и дискомфорт постепенно исчезли. Эльфийка робко коснулась ребер. Все было как прежде. Не сказав ни слова, она подняла голову и первой направила своего дракона к Валоре. Весь оставшийся путь сопровождало напряженное молчание.
Прибыв в страну, Нортон сразу понял, что здесь его не ждали как спасителя. Едва он коснулся земли, как в него полетели камни. Он протянул Гвиневре руку, желая помочь ей спуститься, но та не приняла жест.
Из оглушительного рева толпы то и дело вырывались проклятия. Даже десяток вооруженных воинов Экссолиума не остудили людской гнев, а напротив, только раззадорили его. Спустившись, эльфийка создала над соратниками купол из света с золотистыми переливами. Внутри него сразу стало тихо.