Глава 5 Вишнёвый аромат в свете фонарей
Тот вечер, когда я впервые увидел её в неровном свете уличного фонаря, перевернул всё внутри. Меня будто подкосило. Перед глазами навязчиво стоял её образ: облако черных кудрявых волос и глубокие карие глаза, в которых, казалось, можно было утонуть. Вернувшись домой, я заперся в своей комнате, не желая ни с кем делить это странное, щемящее чувство.
Но от Эммы ничего не скроешь. Сестра обладала поразительным чутьем на чужую влюбленность. Она пришла, чтобы вытянуть из меня правду, но я лишь молча отвернулся к стене, притворяясь спящим. Впрочем, обмануть удалось только её, но не себя — за всю ночь я так и не смог сомкнуть глаз.
Утром Эмма снова постучала, настойчиво приглашая к завтраку. Моя комната находилась в отдельной пристройке, поэтому, наспех одевшись, я распахнул дверь. Она стояла прямо на пороге, сложив руки на груди.
— А теперь выкладывай, что случилось? — без прелюдий начала она. — Почему ты даже не поужинал? И вообще, явился почти в час ночи!
Я сонно тер глаза, пытаясь связать воедино путающиеся мысли. — Гулял с парнями... Поэтому и поздно. А ты почему не спала?
Эмма поджала губу, и в её глазах блеснули слезы. — Я тебя ждала. И ждала, пока Кён Джун напишет. Вы же вечно вместе! У него на меня совсем нет времени... только ты у меня и остался.
Сердце кольнуло от жалости. Увидев, как по её щеке скатилась слеза, я крепко обнял её. — Тише... я поговорю с Кённи, обещаю.
Я знал, что у них всё будет хорошо. Я не винил Кённи — он был со мной на собраниях, на выездах, он отдавал всего себя банде. Но Хё Не нужно было его тепло. Достав телефон, я быстро настрочил другу сообщение с просьбой пригласить её куда-нибудь. Я доверял Кённи как самому себе, знал, что он убьет за неё. Но сейчас мысли о сестре отошли на второй план, потому что перед глазами снова всплыло лицо той девушки — чистое, невинное, настоящее.
За завтраком я сидел молчаливой тенью напротив дедушки, скрывшегося за газетным листом. — Хён У, ты что... влюбился? — вдруг в лоб спросила Эмма.
Сердце пустилось вскач, а глаза округлились. Дедушка медленно отложил газету и пристально, с хитринкой, посмотрел на меня. Эмма поставила передо мной тарелку, не сводя с меня испытующего взгляда. — Да ну, точно влюбился! — дедушка заливисто захохотал.
— С чего вы взяли? Это не так! — я закатил глаза, пытаясь скрыть пылающие щеки. — На лице написано, Хён У. Ты сейчас как прозрачный лист, на котором всё читается белыми буквами, — Эмма села рядом, довольно улыбаясь. — Ну, рассказывай, кто она?