Звёзды над нами, Часть 28

Решение пришло спонтанно. Мы сидели в номере лондонского отеля, собирая вещи перед обратным рейсом в Канаду, и вдруг я поняла — не могу улететь, не сделав этого. Четыре года. Четыре долгих, бесконечных года я не видела родителей. Не слышала мамин голос. Не чувствовала запах её пирогов, когда входила в квартиру.

С отцом мы расстались плохо. Он не простил моего ухода из МИ-6, моего «предательства» семейных традиций, моего превращения из гордости в позор. Но мама...мама всегда была на моей стороне. Даже когда молчала. Даже когда не могла защитить. Я знала, что она ждёт. Все эти годы ждала, надеялась, что я вернусь.

— Эдинбург, — сказала я вслух, глядя на Габриэля. — Я хочу в Эдинбург.

Он не спросил «зачем». Он вообще никогда не задавал лишних вопросов. Просто кивнул, достал телефон и через несколько минут у нас были билеты. Туда и обратно одним днём. Четыре часа между рейсами — чтобы успеть увидеться, поговорить, обнять. И улететь дальше, в нашу новую жизнь.

Эдинбург встретил нас привычной серостью и моросью. Таким я его и запомнила — дождливым, уютным, с узкими улочками и запахом вереска, который доносился откуда-то с холмов. Мы взяли такси и поехали к знакомому дому. С каждым километром сердце билось всё сильнее, а в груди рос тяжёлый, давящий ком.

Мы остановились у знакомой двери. Та самая квартира, где прошло моё детство. Где мама учила меня шить, а отец — смотреть на мир как на шахматную доску. Где я в последний раз видела их живыми в моей жизни.

Я стояла перед дверью и не могла пошевелиться. Рука, поднятая для стука, замерла в воздухе. А что, если отец не захочет меня видеть? Что, если мама, несмотря на всю свою любовь, тоже отвернётся? Что, если четыре года молчания стали непреодолимой стеной?

Габриэль шагнул ближе и сжал мою свободную руку. Крепко, уверенно, без слов. Я почувствовала тепло его ладони, его силу, его поддержку. И постучала.

Секунды тянулись бесконечно. Я слышала, как за дверью кто-то ходит, как скрипят половицы, но дверь не открывали. Я уже собралась уходить — может, не судьба, может, позже, в другой раз, — когда замок щёлкнул.

Дверь открылась.

На пороге стояла мама.

Она постарела. Четыре года оставили свой след — седина густо посеребрила волосы, новые морщины легли вокруг глаз и губ. Но глаза... глаза были те же. Тёплые, карие, полные такой нежности и боли, что у меня перехватило дыхание.

Она смотрела на меня, не веря. Будто видела призрака. Будто боялась, что я исчезну, если моргнёт.