Последний долг, Часть 27
Лиссабонское кладбище оказалось совсем не похожим на лондонские. Там всё было чопорно, строго, выверено — ровные ряды, аккуратные надгробия, тишина, нарушаемая только шорохом листвы. Здесь же царил какой-то средиземноморский беспорядок, полный жизни даже среди смерти. Кипарисы тянулись к небу, их тёмные стрелы разрезали ярко-синее небо. Мраморные ангелы с облупившейся краской смотрели печально, но не строго. Где-то пела птица, и её пение заглушало далёкий шум города.
Я шла за Габриэлем, глядя на его спину. Он был одет просто — светлая рубашка, тёмные брюки, никаких пиджаков и галстуков. Но в его походке всё равно чувствовалась та особая, хищная грация, которую не скрыть никакой одеждой. И всё же здесь, в этом месте, среди могил его предков, он казался другим. Мягче. Уязвимее.
Он остановился у простого гранитного надгробия. Я подошла ближе и прочла выгравированные буквы: «Антонио Варгас. Любимый муж и отец. 1958–2011».
Габриэль стоял молча, глядя на камень. Ветер шевелил его волосы, играл с прядью у виска. Я не решалась нарушить тишину, просто стояла рядом, чувствуя, как его рука ищет мою и находит. Пальцы переплелись, сжались.
— Папа, — сказал он наконец. Голос его звучал хрипло, но ровно. — Я пришёл. Снова. Прости, что долго не был.
Он помолчал, глядя на даты, выбитые в камне.
— Многое изменилось. Я...я выжил. Снова. И, кажется, наконец-то понял, ради чего. — Он повернулся ко мне, потянул за руку, подводя ближе к могиле. — Это Майя. Моя женщина. Та, ради которой я готов на всё. Та, которая вытащила меня из тьмы, в которой я жил столько лет.
Я смотрела на могилу, на имя человека, которого никогда не знала, но который так много значил для него. Сжала его руку в ответ.
— Здравствуйте, мистер Варгас, — сказала я тихо. — Я...я люблю вашего сына. И обещаю беречь его...
Габриэль усмехнулся, но в усмешке не было иронии — только благодарность.
— Она упрямая, папа. Ты бы её оценил. Спорит со мной по каждому поводу. И смотрит на мир так, будто видит все его тайны сразу.
Мы стояли так, обнявшись, глядя на могилу. Птица запела громче, и ветер донёс запах цветущего жасмина с соседнего участка.
— Он гордился бы тобой — сказала я тихо.
Габриэль ничего не ответил, только сильнее сжал мои плечи. Мы простояли так несколько минут, пока он не отпустил меня и не сделал шаг вперёд. Он опустился на корточки, провёл пальцами по буквам имени отца, потом выпрямился, развернулся и молча пошёл обратно по дорожке.
Я пошла за ним.