Первый тест, Часть 3

Прошла неделя. Семь дней, в течение которых я выстраивала вокруг себя безупречную стену нормальности. Я стала Элис Рид, личным помощником, секретарем Габриэля Варгаса, до тошноты эффективной и начисто лишённой любопытства. Мой кабинет превратился в образцовую клетку: ни одной лишней бумажки, только необходимые папки, расположенные под прямым углом к краю стола, чашка с чёрным чаем, которая всегда стояла на одной и той же подставке.

Сегодня на мне была униформа, которая начинала ощущаться как вторая кожа: белая шёлковая блузка, чёрная юбка-карандаш, точно до колена, и приталенный чёрный пиджак. Волосы — в том самом тугом, безупречном пучке, который стягивал кожу на висках и намертво фиксировал маску. В мониторе отражалось бледное, сосредоточенное лицо с подведёнными для вида, но не выражающими ничего глазами. Я обрабатывала почту, сортируя входящие письма с холодной, алгоритмичной точностью. Всё, что касалось «зелёных» фондов или технологических стартапов, — Ребекке. Всё, что приходило с анонимных доменов или от отправителей с инициалами вместо имён, — в отдельную, зашифрованную папку для личного внимания Варгаса. Я научилась не вчитываться в текст, а лишь сканировать его на предмет ключевых маркеров, как машина. «Не оставляйте следов». Я не оставляла даже мысленных.

И всё же, в самых глубоких, неконтролируемых уголках сознания, анализ шёл. Я запоминала всё: частоту визитов Нико (всегда с 9:00 до 9:15), модель его пистолета, угадывавшуюся под пиджаком (Glock 19), имена «клиентов», проходивших мимо моего кабинета (их было трое за неделю, и ни один не походил на финансиста). Я мысленно наносила на карту здания расположение камер, запоминала график уборщиц, отмечала, что Ребекка Стерлинг всегда задерживалась на час после официального окончания рабочего дня, а свет в кабинете Варгаса горел часто далеко за полночь.

Внутренний телефон на столе издал мягкий, но властный звук. Я вздрогнула, хотя ждала этого. Звонил только он.

— Мисс Рид. Ко мне. — Голос в трубке был ровным, без приветствия. Он никогда не говорил «пожалуйста».

— Сейчас, мистер Варгас.

Я встала, поправила пиджак и вышла в коридор. Мои каблуки отстукивали по паркету чёткий, но негромкий ритм — я специально выбирала обувь на мягкой резиновой накладке, чтобы звук шагов не привлекал внимания.

Я постучала и вошла без ожидания ответа.

Он стоял у книжных полок, спиной ко мне, изучая корешок какой-то старой книги. Кабинет, как всегда, был наполнен тихим гулом власти. Воздух казался гуще, тяжелее, чем в остальном офисе. Здесь пахло решением и последствиями. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь облака, падал на его широкие плечи, обтянутые черным пиджаком. Он был без галстука, воротник белоснежной рубашки расстёгнут на одну пуговицу. В его позе, даже в моменты кажущегося покоя, чувствовалась сдерживаемая мощь — не сила тяжелоатлета, а функциональная, готовая к мгновенному высвобождению энергия хищника или солдата. Это создавало парадоксальное ощущение: в этом кабинете было и опасно, и безопасно одновременно. Опасно — потому что ты был в эпицентре бури, рядом с человеком, чьи решения, вероятно, ломали судьбы. Безопасно — потому что стены были толстыми, системы защиты — безупречными, а сам он казался тем самым утесом, о который разбиваются любые внешние волны. Если, конечно, ты сам не становился одной из таких волн.

Он повернулся. Его глаза, серо-стальные и непроницаемые, медленно поднялись и остановились на мне. Взгляд был оценивающим, как всегда, но сегодня в нём не было того леденящего испытующего огня, что был в день со стикером. Была лишь холодная деловитость.

— Закройте дверь.

Я закрыла. Звук щелчка замка прозвучал как затвор сейфа.

— Садитесь.

Я опустилась в кожаное кресло перед его столом, держа спину идеально прямо, руки сложив на коленях.

Он сел напротив, откинувшись на спинку. Его пальцы соединились перед собой, образуя остроконечную арку.

— Сегодня вечером у меня встреча. Неофициальная. С партнёром из Цюриха. Ему не нравятся рестораны. Ему нравятся закрытые клубы, где его не узнают и не побеспокоят. Ваша задача — организовать ужин.

Он сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Клуб называется «Лабиринт». На Пэлл-Мэлл. Вы свяжетесь с ними и забронируете столик на двоих на сегодня, на 18:00. Имя для брони — «Андерс». Столик должен быть в нише, в самом тихом углу. Вино — Château Margaux 2005, оно уже есть в их погребе и известно господину. Меню оставьте на усмотрение шефа, но исключите морепродукты илюбые орехи. У моего гостя аллергия.

Он говорил чётко, весомо, без лишних слов. Каждая деталь была важна. И каждая деталь отпечатывалась в моей памяти с фотографической точностью.

— Я всё сделаю, мистер Варгас, — ответила я ровным, безэмоциональным голосом.

— Хорошо. — Он на секунду задержал на мне взгляд. — И, мисс Рид. Это не корпоративное мероприятие. Никаких записей в общем календаре. Никаких служебных карт для оплаты. Всё будет урегулировано...иным способом. Вы просто делаете звонок. Понятно?

— Понятно. Бронирование на имя «Андерс». Сегодня, 18:00, «Лабиринт».

— Именно так. Можете идти.

Я кивнула, встала и вышла, чувствуя, как его взгляд провожает меня до самой двери.

Вернувшись в свой кабинет, я закрыла дверь и позволила себе сделать один глубокий, дрожащий вдох. Потом села за стол. «Андерс». Имя ударило по сознанию с почти физической силой. Маркус Андерс. Швейцарец. Не банкир. Торговец. Торговец редкоземельными металлами — тем самым стратегическим сырьём, которое было кровью высокотехнологичной промышленности и, что важнее, военного производства. Его имя всплывало в полузакрытых отчётах МИ-6 в связи с теневой поставкой неодима и диспрозия в страны, находящиеся под эмбарго. Он был не просто «партнёром из Цюриха». Он был пауком в паутине глобального чёрного рынка. И мой новый босс, Габриэль Варгас, собирался ужинать с ним в закрытом клубе.

Мои пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы запустить углублённый поиск, перепроверить связи...но я сжала их в кулаки. Нет. «Не оставляйте следов». Это задание было ещё одним тестом. Возможно, более тонким, чем с папкой. Он дал мне имя. Знал ли он, что я могу его распознать? Или считал, что Элис Рид из Лидса не имеет понятия о теневой торговле редкоземами? Если это была проверка на осведомлённость, то любое проявление интереса с моей стороны стало бы провалом. А если нет... то это был просто кусок головоломки, который он бросил мне, даже не подозревая, что у меня уже есть остальные части.

Я взяла телефон и набрала номер клуба «Лабиринт». Голос, ответивший мне, был бархатным и надменным одновременно.

— Добрый день, «Лабиринт». Чем могу служить?

— Добрый день. Мне необходимо забронировать столик на двоих на сегодня, на 18:00. На имя господина Андерса.

На том конце провода наступила короткая пауза. Ощутимая.

— Столик на имя...Андерса. Понимаю. У нас, к сожалению, очень плотная запись...

— Мистер Варгас будет очень признателен, — вставила я ровным тоном, не повышая голоса. Имя сработало как пароль. Я услышала лёгкий вздох.

— Конечно. Для господина Варгаса мы всегда найдём место. Ниша в Садовом зале. Вино?

— Château Margaux 2005. И попросите шефа исключить из меню морепродукты и любые орехи. Аллергия гостя.

— Будет исполнено. Ждём.

Я положила трубку. Всё. Организовано. Я не сделала никаких записей на бумаге, лишь мысленно проговорила детали несколько раз, чтобы закрепить. 

Весь оставшийся день я провела в привычном ритме. Но внутри тихо бушевало. Он не уволил меня после инцидента со стикером. Не отстранил от важных поручений. Напротив, он дал мне задание, связанное с одним из самых тёмных его контактов. Это могло означать две вещи: либо он поверил в мою легенду и решил, что я достаточно компетентна для таких деликатных задач, либо...либо он продолжал испытывать меня. Затягивал петлю, давая достаточно верёвки, чтобы я сама в ней запуталась. Шанс или ловушка? Сложно было сказать. Но ясно было одно: игра становилась серьёзнее.

Официально мой рабочий день заканчивался в 17:00. К 17:30 я закончила обработку последних писем и подготовила список вопросов на завтра. Я решила задержаться на полчаса, чтобы доделать пару мелких, необязательных дел — привести в порядок базу контактов, проверить актуальность номеров телефонов в списке рассылки. Это было в духе Элис — усердной, дотошной, немного занудной. На самом деле мне нужно было время подумать, проанализировать прошедший день в тишине пустеющего офиса.

Я углубилась в таблицу на экране, сверяя цифры, когда краем глаза заметила движение в коридоре за стеклянной стеной моего кабинета. Я не обернулась, продолжая смотреть на монитор, но всё моё существо насторожилось.

Шаги были бесшумными, но я почувствовала их вибрацию, изменение давления в воздухе. Они приближались к моей двери. Не прошли мимо. Остановились.

Дверь открылась без стука.

В проёме, залитый мягким светом вечерних ламп, стоял Габриэль Варгас. Он уже был в пальто — длинном, тёмно-сернем, почти чёрном, которое делало его ещё выше и монументальнее. Под ним виднелся тот же строгий костюм. В руках у него не было ни портфеля, ни папок. Он просто стоял и смотрел на меня. Его лицо, освещённое сзади, было в тени, и только глаза, те самые стальные острова, ловили отсвет от моего монитора и горели холодным, неземным светом.

Он не сказал ни слова. Просто стоял на пороге, заполняя собой всё пространство, его молчаливое присутствие было громче любого окрика. Воздух в моём кабинете вдруг стал разрежённым, его словно вытянуло мощным насосом. Звук клавиш под моими пальцами замер. Время остановилось.

Он пришёл. Не позвал по телефону. Не передал через Ребекку. Пришёл сам. За полчаса до его встречи с торговцем из Цюриха.

И всё, что он делал, — это смотрел.

Он стоял в дверях, и это молчание длилось вечность, растягиваясь на тончайшие, невыносимые доли секунды. Его взгляд, холодный и всепроникающий, скользил по мне, по монитору, по аккуратным стопкам бумаг на столе. Он оценивал картину: усердная сотрудница, задержавшаяся после работы. Но в его глазах читалось не одобрение, а что-то иное. Проверка на прочность.

—Вы едете со мной — наконец произнёс он. Его голос был тихим, но в тишине кабинета прозвучал как удар хлыста.

Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его сдержать — рефлекс удивления, который Элис Рид вполне могла бы проявить.

— Я? Зачем, мистер Варгас? Я...организовала всё, как вы просили.

Он сделал шаг вперёд, и его тело заполнило собой всё свободное пространство комнаты. Теперь я чувствовала не только его взгляд, но и его присутствие — плотное, давящее, заряженное скрытой энергией.

— Потому что, — он произнёс это слово медленно, растягивая его, и в его голосе зазвучала опасная, почти шепотная нота, — когда я говорю «вы едете», это не вопрос, мисс Рид. Это приказ. И ваша единственная задача — не спрашивать «зачем». Ваша задача — сидеть, смотреть и запоминать. Но только то, что я позволю вам увидеть. Понятно?

Его слова повисли в воздухе, обволакивая меня холодом. Это был не просто приказ. Это была демонстрация власти, чистый и незамутнённый диктат. «Не оставляйте следов» трансформировалось в «не задавайте вопросов». И в этой тихой угрозе пробежали мурашки по спине. Но Майя Торн, скованная лёдником Элис Рид, не дрогнула. Я лишь опустила взгляд на клавиатуру, делая вид, что смиряюсь и немного напугана.

— Понятно. Я...я только закончу...

— Мы идём сейчас, — перебил он, не повышая тона. В его голосе не было места для обсуждений.

Я медленно, стараясь не выказывать ни торопливости, ни нежелания, выключила монитор, положила ручку в держатель, взяла сумочку и чёрное шерстяное пальто, висевшее на спинке стула. Я чувствовала его взгляд на каждом своём движении. Когда я надела пальто он уже стоял в коридоре, ожидая.

Мы пошли вместе по пустеющему коридору к лифтам. Мой каблук отстукивал тихо, его шаги были абсолютно бесшумными. Мы шли рядом, но дистанция между нами ощущалась как пропасть. Из своего стеклянного аквариума за нами наблюдала Ребекка Стерлинг. Её безупречное лицо было маской холодного любопытства и едва сдерживаемой ярости. Она видела, как он пришёл за мной лично, как мы уходим вместе. Для неё, метившей на место правой руки, это был прямой вызов. Её взгляд, острый как бритва, проводил нас до самого лифта. Я чувствовала его на своей спине, но не оборачивалась.

Лифт, обшитый полированной сталью, опустился, открыв свои двери. Мы вошли. Он нажал кнопку подземного паркинга «-2». Двери закрылись, и мы остались одни в тесной кабине. Я смотрела прямо перед собой, на отражение его профиля в зеркале. Он стоял, заложив руки в карманы пальто, его лицо было непроницаемым.

Лифт мягко остановился. Двери открылись, впуская прохладный, пахнущий бетоном и бензином воздух подземной парковки. Перед нами стоял темно-серый, почти чёрный Range Rover последней модели, с тонированными стёклами. Уже заведённый, он тихо урчал. За рулём сидел Нико. В свете парковочных фар его лицо казалось ещё более бесстрастным, а голубые глаза — пустыми.

Варгас открыл заднюю дверь и жестом указал мне сесть. Я скользнула внутрь на мягкую кожу салона. Он закрыл дверь, обошел и сел рядом закрыв дверь. Пространство снова стало тесным, насыщенным его присутствием. Запах — кожа, его дорогой, едва уловимый одеколон с нотами сандала и дыма, и под ним что-то ещё...металлическое, холодное. Запах оружия? Или просто воображение?

Нико, не оборачиваясь и не произнося ни слова, тронул с места. Машина плавно вырулила с парковки и въехала в вечерний поток Лондона.

Ехали молча. Я смотрела в окно на мелькающие огни, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Что он от меня хотел? Зачем везти на встречу с Андерсом? «Смотреть и запоминать». Для чего? Чтобы я стала соучастником? Свидетелем? Или просто живым щитом, человеческим элементом, который делает встречу менее подозрительной? Он изучал меня, сидя рядом. Я чувствовала тяжесть его взгляда на своем профиле.

Нико вёл машину с безразличной, почти механической точностью. Его глаза постоянно двигались, сканируя зеркала, перекрёстки, пешеходов. Он был не просто водителем. Он был телохранителем, оперативником. Его спокойствие было спокойствием часового на посту.

Через двадцать минут мы свернули на тихую, престижную улицу в районе Сент-Джеймс. Фасады клубов были сдержанными, без вывесок. Нико остановился у неприметной двери из тёмного дуба.

— Ждите здесь, — сказал Варгас, его голос прозвучал как команда для нас обоих.

Он вышел из машины, не оглядываясь, и исчез за дверью, которая беззвучно открылась перед ним и так же беззвучно закрылась.

И наступила тишина. Тишина салона, нарушаемая лишь тихим гулом двигателя на холостых. Я сидела, глядя перед собой. Нико не двигался, его дыхание было ровным, почти неслышным.

Минуты тянулись мучительно медленно. 18:05. 18:15. 18:30. Что они могли обсуждать? Цены на оксид тербия? Условия поставок через подставные компании? Или что-то большее? Возможно, Варгас не просто встречался с поставщиком. Может, он был посредником, логистом, как говорилось в его досье. «Логист невозможного». Он организовывал доставку не только денег, но и товаров. Стратегических товаров. А я сидела в машине, как хорошая девочка, ожидая хозяина.

Я рискнула краем глаза взглянуть на Нико. Он сидел абсолютно неподвижно, но его внимание было сфокусировано не на двери клуба, а на окружающей обстановке. Его глаза постоянно двигались, отмечая каждого прохожего, каждую припаркованную машину, каждое движение в окнах противоположных зданий. Он был частью пейзажа и в то же время его хозяином. На него можно было не обращать внимания, пока он сам не решит обратить внимание на тебя. Эта абсолютная профессиональная отрешённость, лишённая даже намёка на скуку или нетерпение, была пугающей. Это был человек, который мог просидеть так сутки, если потребуется.

18:45. Мои мысли начали метаться. А что, если это опять проверка? Проверка на терпение, на способность молчать и подчиняться? Или он просто забыл обо мне там, за клубными дверями, погружённый в свои тёмные дела? Нет, не забыл. С Варгасом ничего не происходило просто так.

Внезапно Нико, не меняя позы, тихо сказал:

— Не смотрите так пристально на дверь. Смотрите в окно, как будто ждёте кого-то. Подругу.

Его голос был низким, хрипловатым, лишённым интонации. Это было первое, что я услышала от него. И это был не совет, а инструкция. Я мгновенно перевела взгляд на противоположный тротуар, сделав вид, что разглядываю витрину небольшой художественной галереи. Он был прав. Застывший, напряжённый взгляд на одну точку выдавал бы во мне не простую пассажирку, а кого-то, кто находится на задании.

— Спасибо, — тихо пробормотала я, не поворачивая головы.

Он не ответил. Просто продолжил своё бесшумное сканирование пространства.

Именно в этот момент, когда я уже начала сомневаться в природе этой встречи, из-за плотных бархатных штор на втором этаже клуба, прямо над входом, мелькнул резкий, оранжевый проблеск. Не свет люстры, не вспышка фотоаппарата. Это был мгновенный, ослепительный проблеск — чёткий, компактный и знакомый до боли любому, кто видел его вживую или на тысячах часов тренировок. Проблеск дуэли. Выстрел из огнестрельного оружия с глушителем в полуосвещённом помещении.

Сердце ухнуло в пятки. Моё тело инстинктивно напряглось для действия, но разум мгновенно наложил вето. Я не двинулась с места, лишь пальцы впились в кожу сиденья. Рядом Нико также замер, но его замершая поза стала ещё более собранной, готовой к взрыву. Его рука исчезла под пиджаком.

Прошло не более тридцати секунд, но они показались вечностью. Затем дверь клуба распахнулась. Вышел Габриэль Варгас.

Он вышел один. Его движения были такими же плавными, бесшумными и контролируемыми, как и всегда. Ни тени спешки, ни намёка на волнение. На его лице — маска абсолютной, леденящей собранности. Но я, обученная читать микровыражения, уловила мельчайшие детали: едва заметное напряжение в скулах, более глубокие, чем обычно, морщины у глаз, сконцентрированных до предела. Его серо-стальные глаза в свете уличного фонаря казались отполированным металлом — холодными, острыми и абсолютно пустыми. Он нёс в себе не просто напряжение, а сжатую, смертоносную тишину после бури.

Он подошёл к машине, открыл дверь и сел рядом со мной. В салон ворвался запах — не только его привычного сандалового одеколона и холодного воздуха, но и едва уловимый, сладковато-медный шлейф, знакомый по кошмарам и тренировочным полигонам. Запах крови.

Машина тронулась ещё до того, как он закрыл дверь. Нико вырулил на улицу, не задавая вопросов, не глядя в зеркало. Его действия были отточенным продолжением молчаливого приказа.

Варгас сидел, откинув голову на подголовник, глядя в потолок. Он дышал ровно, но глубоко, как бы насыщая лёгкие кислородом после задержки. Потом, не поворачивая головы, он протянул ко мне руку. В его пальцах был зажат смятый квадрат ткани — платок из плотного белого льна, дорогой, с вышитой в уголке изящной вензельной монограммой: «А.». На белоснежной ткани алело алое, ещё немного влажное пятно. Не размазанное, а чёткое, как отпечаток.

Он положил окровавленный платок мне на колени, поверх чёрной шерсти юбки. Ткань была тёплой и тяжелой.

— Утилизируйте, — произнёс он тем же ровным, безжизненным тоном, что использовал для деловых указаний. — Тщательно. Без следов. И, мисс Рид, — он наконец повернул голову, и его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, впился в меня. В нём не было угрозы. Была лишь абсолютная, не терпящая отклонений констатация. — Без вопросов.

Он снова откинулся на сиденье и закрыл глаза, будто вычеркнув произошедшее из реальности. В салоне воцарилась гробовая тишина. Я сидела, не дыша, глядя на кровавое пятно на коленях. Платок. Монограмма «А.». Андерс. Значит, тот проблеск был не предупреждением. Он был финальным аккордом. И Варгас вышел оттуда не просто после сложных переговоров. Он вышел после...ликвидации? Сдачи долга? Акта контроля? Он доверил мне улику. Или это был очередной, самый страшный тест?

Нико ехал, не нарушая молчания. Его поза за рулём не изменилась, но я чувствовала, как всё его существо настроено на малейший признак опасности снаружи. Мы были в коконе движущегося металла, увозящем нас от места, где только что совершилось нечто необратимое.

Машина остановилась у моего дома в Бэйсуотере. Нико включил аварийку. Я механически взяла сумочку и окровавленный платок, сжав его в ладони так, чтобы пятно было скрыто.

— Спасибо, — тихо сказала я, не зная, кому именно адресованы эти слова.

Нико молча кивнул. Габриэль Варгас не открыл глаз, не простился. Я была для него в эту секунду уже не пассажиром, а просто исполненным приказ инструментом. Я вышла на тротуар, и машина тут же плавно тронулась с места, растворившись в вечернем потоке.

Я стояла, глядя ей вслед, пока красные огни задних фонарей не исчезли за поворотом. В руке комок льняной ткани жёг кожу. Я судорожно сжала его ещё крепче и почти побежала к подъезду.

В своей студии, запершись на все замки, я, наконец, позволила дрожи, сдерживаемой все эти часы, вырваться наружу. Я прислонилась к двери, закрыла глаза, пытаясь унять тремор в коленях. Потом, включив свет, я подошла к кухонному столу и осторожно положила платок.

Белая ткань. Алый, уже темнеющий по краям отпечаток.  Вензель «А.» был вышит тёмно-синей нитью. Искусная работа.

Мои пальцы, действуя почти на автомате, начали ощупывать ткань. Я была обучена этому. И не зря. В складке у самого края, противоположного монограмме, я нащупала маленький, твёрдый прямоугольник. Аккуратно, пинцетом для бровей (ближайший подручный инструмент), я извлекла его. Крошечная флэш-карта. Стандартная microSD, но без логотипа производителя, в чёрном пластиковом корпусе. Такие использовали для передачи данных в условиях повышенной секретности.

Я положила её на стол рядом с кровавым платком. Два объекта. Две реальности.

Инстинкт выживания кричал: «Выбрось! Смой кровь, сожги платок, флэшку раздроби и развей по ветру! Он дал тебе приказ — утилизировать. Он только что убил человека. Ты — свидетель. Обладатель улики. Чем быстрее ты избавишься от всего этого, тем безопаснее». Это был голос Элис Рид, которая хотела тихой гавани.

Но другой инстинкт, более древний и всепоглощающий, глухой рёв поднимался из самых глубин. Инстинкт профессионала. Охотника. Аналитика. Тот, что шесть долгих лет в МИ-6 вбивал в меня одну истину: информация — это оружие. Ключ. Правда. Я поступила на службу в восемнадцать, слишком юной и идеалистичной, и за шесть лет меня научили многому. Но первое и главное правило при обнаружении непонятного носителя информации, особенно в нештатной, опасной ситуации, звучало железно: «Не подключай к своей системе. Не открывай в одиночку. Докладывай. Изолируй.»

Но кому докладывать? Кроу? Который, возможно, сдал меня и Дэна? Системе, которая меня предала? Изолировать от кого? От Варгаса, который, кажется, только что втянул меня в своё преступление, но и...доверил улику? Или это был не акт доверия, а ловушка в квадрате? Флэшка могла быть заражена, снабжена трекером, могла взорваться при подключении. Или на ней могло быть то, что он хотел спрятать, но не мог оставить у себя сразу после инцидента. Или...доказательства против самого Андерса? Или против кого-то ещё?

Я уставилась на крошечный чёрный прямоугольник. Он лежал на столе, безобидный, как пылинка, но его потенциал был сравним с гранатой. Он мог уничтожить меня. Или дать ответы. Возможно, и то, и другое.

Варгас сказал: «Утилизируйте. Без вопросов». Он проверил мою покорность, мою способность слепо подчиняться и замести следы. Но он же, намеренно или нет, спрятал внутри улики ещё одну улику. Мог ли он не знать? Сомнительно. Значит, это тоже часть теста. Или часть плана, в котором я была пешкой, которой ещё не объяснили правила.

Шесть лет службы кричали «НЕТ». Шесть лет выжженной души, предательства и смерти Дэна вопили «НЕТ». Но что-то ещё, упрямый огонёк в глубине янтарных глаз, тот самый, что тянул меня сюда, к опасности, как мотылька, тихо шептал: «ДА».

Я медленно протянула руку к флэш-карте. Пальцы зависли над ней в сантиметре. Сердце колотилось о рёбра, напоминая пулемётную очередь в тишине балтийской крыши.

Завтра. Завтра нужно будет утилизировать платок. Но флэшка...флэшка требовала иного решения. Рискованного, глупого, смертельно опасного. Или единственно возможного.

Я взяла её. Не подключила. Просто взяла в ладонь, чувствуя её холодный, скользкий пластик. Завтра будет новый день в «Vargas Capital». И у Элис Рид появится новая, крошечная, чёрная тайна. 

(тгк: https://t.me/nayacrowe)