•40 глава•

POV: MERLIN.
****
Прежде чем выйти на террасу и спуститься по склону к воде, я надела самое толстое пальто, шарф и перчатки. Я смотрела, как солнце поднимается над океаном, вдыхая холодный воздух. Я долго стояла так, когда за моей спиной раздались шаги. Я обернулась.Доменник направился ко мне.
Одетый только в спортивные штаны и рубашку, несмотря на холод. За последние четыре недели мы с ним обменялись всего несколькими словами. Я снова повернулась к воде, не уверенная, хочу ли я, чтобы он нарушил этот момент почти покоя. Я редко спала больше нескольких часов ночью.
Четыре недели, и постепенно я начала понимать, что это конец. Что любовь, которую я принимала как должное, больше никогда не повторится.
Я грустно улыбнулась.
— Последние четыре недели доказали, что ты ошибаешься. Винни живет своей жизнью, как раньше. Он снова свободен, может веселиться и брать женщин в свою постель.
Боже, эти слова проделали дыру в моей груди, и мое горло сжалось так, что я была уверена, что задохнусь.
Доменник с ухмылкой покачал головой.
— Он не спал с этой сукой. Он не прикасался к ней, ничего не делал.
Я подняла брови.
— Четыре недели, а Винни ни с кем не трахался, не прикасался ни к одной женщине. Если бы он закончил с тобой, он бы уже выебал половину Нью-Йорка, поверь мне. Бессердечная сволочь, кажется имеет сердце, и оно бьется только для тебя. Он просто слишком тупой ублюдок, чтобы показать тебе.
Облегчение наполнило меня, но часть меня не была уверена, имело ли значение, что Винни все еще был верен мне. Была ли у нас надежда? Ради нашей любви? Возможно, он был слишком сломан.
— Иди к нему, — умоляюще сказал Доменник. — Он чертовски горд.
Я повернулась к океану и ничего не сказала. Я бы не пошла к Винни. Я пыталась с самого начала, но он продолжал отталкивать меня, хотя и знал, что я не изменяла. Ему нужно было сделать маленький шаг ко мне, показать, что у нас еще есть надежда. Я должна была защитить не только себя, но и нашего ребенка.
— Винни хочет, чтобы ты позволила доктору осмотреть тебя из-за потери веса.
— Я не думаю, что он заметил в конце концов, он даже не смотрит на меня больше.
Доменник нахмурился.
— Он смотрит, поверь мне.
Он подождал, потом вздохнул.
— Мэри, ты не можешь просто извиниться перед ним, даже если ты не это имела в виду? Один из вас должен сделать первый шаг.
— Пойду налью себе чаю, — сказала я, оставляя его стоять. Если Винни беспокоился, он мог сказать мне сам, и все же часть меня не могла остановить глупое облегчение от того, что он все еще заботился о моем благополучии.
Я шагнула внутрь, радуясь теплу. Холод помог справиться с тошнотой, но теперь, когда я была внутри, она вернулась. Сняв пальто, шарф и перчатки, я направилась на кухню и включила электрический чайник, чтобы приготовить себе чай. Одна из горничных снова поставила пакетики на верхнюю полку, хотя я каждый раз переставляла их. Это сводило меня с ума. Я схватилась за стул, но заколебалась, с моим головокружением риск падения был слишком велик. Я отпустила стул, открыла дверцу полки и взяла лопатку.
Я встала на цыпочки и попыталась лопаточкой столкнуть пакетик с чайными пакетиками с полки, но мне удалось только отодвинуть его подальше. На меня упала тень, и я отшатнулась в удивлении, затем замерла. Винни потянулся к полке, схватил пакет и положил его на столешницу. Его лицо было каменным, но в глазах что-то промелькнуло.
Я отвела взгляд.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Он ничего не сказал, только кивнул и подошел к кофеварке. Я позволила себе немного понаблюдать за ним. Как и доменник, он носил черные спортивные штаны, но не позаботился о рубашке. Я никогда не хотела прикасаться к кому-то больше, чем сейчас к Винни. Мне не хватало его близости, его тепла. Боже, я скучала по его любви. Мой взгляд задержался на татуировке на его плече.
«Я пойду туда, куда идешь ты, неважно, насколько темна тропа.»
Я быстро отвернулась, с трудом сглотнув, и приготовила чай, желая поскорее выбраться из кухни. С кружкой в руке я направилась к двери, когда новая волна тошноты, смешанной с головокружением, обрушилась на меня. Кружка выпала из моей руки, разбившись об пол, пролив горячий чай на босые ноги, но я едва заметила боль, потому что мое зрение потемнело, и я попыталась дотянуться до стола, чтобы не упасть. Пол быстро приближался, когда сильные руки обхватили меня, поднимая вверх, и мои ладони прижались к горячей груди. Я втянула в себя воздух, мой лоб опустился на мускулы. Я глубоко вдохнула знакомый запах, запах комфорта и любви. Мое зрение медленно прояснилось.
-Мэри?
Нежный тон, которого мне так не хватало. Мое сердце, казалось, зажило и разбилось одновременно.
Я подняла голову и посмотрела в лицо Винни. Его взгляд был испуганным. Было ли беспокойство? Его брови сошлись на переносице. Боже, я любила этого человека.
Пока мы смотрели друг на друга, я практически видела, как маска Винни возвращается на место. Маска непроницаемая, как сталь. Холодно и жестко. Должно быть, мне почудилось. Я убрала руки с его груди и отступила назад, вздрогнув, когда поняла, что мои ноги слегка обожжены.
— Нужно обработать мазью от ожогов, - твердо сказал Винни. — Я позвоню доктору, чтобы он осмотрел тебя.
Я заставила себя сделать решительный шаг назад, в то время как мое тело кричало приблизиться, в то время как мое сердце кричало громче о его близости.
—Он мне не нужен.Я в порядке
Я опустилась на колени и начала собирать осколки. Когда я рискнула поднять глаза, Винни смотрел на меня взглядом, который я не могла расшифровать. Он казался почти сердитым, но не совсем. Внезапно он схватил меня за руку и потянул вверх.
— Иди.
Я вытаращила глаза.
— Мне нужно все убрать. Горничные вернутся только завтра.
Глаза Винни прожгли меня насквозь.
— Оставь. — и его голос дрожал от ... ярости? — Просто оставь.
Я развернулась и вышла.
Через несколько дней, когда ко мне присоединилась Мэддисан, я сидела на диване и читала книгу. Она кивнула на мою книгу.
— Интересная?
Я пожала плечами. У меня были проблемы с фокусировкой на чем-либо. Я прочитала одну и ту же страницу дважды и все еще не знала, что произошло. Она протянула мне тарелку с печеньем.
—Я пыталась.
— Попробуй, — настаивала Мэддисан.
Я потянулась за одним и нерешительно откусила, но запах теплого теста и шоколада перевернул мой желудок. Подумать только, до беременности я любила шоколад. Я быстро проглотила кусок и положила печенье обратно.
— Мэри, ты можешь перестать морить себя голодом? — внезапно прошипела Мэддисан .
Мои глаза расширились от удивления.
— Я не голодаю, — сказала я. —Ты видишь, как я ем.
— Да, и это не так уж много, а потом я вижу, как ты идешь в туалет. Брось, Винни не стоит того, чтобы из-за него страдать булимией.
— Неужели я так плохо выгляжу?
Я посмотрела вниз на себя. Я похудела. Мое тело использовало мои резервы, чтобы убедиться, что ребенок может расти, и, к счастью, это произошло. В конце концов, доктор был доволен его ростом.
Мэддисан закатила глаза.
— Ты заставляешь моделей подиумов ревновать.
— Конечно, если не считать десяти дюймов, я слишком мала.
— И еще твоя одежда, — сказала она, указывая на мою свободную блузку. — Похоже, ты больше не можешь показывать свое тело.
Я закрыла глаза.
— Винни что-нибудь говорил?
— Ты же знаешь, я с ним не в ладах.
Я посмотрела на себя, на почти незаметную выпуклость живота. Сколько еще я смогу держать беременность в секрете? Я не хотела, чтобы мы помирились только из-за беременности. Я хотела, чтобы мы сами нашли дорогу назад, потому что наша любовь была достаточно сильна, чтобы преодолеть все. Но в конце концов я не смогу больше скрывать это. В конце концов, я была на двенадцатой неделе.
— Мэри.
Голос Мэддисан вернул меня к действительности. Ее лицо исказилось от беспокойства.
Я сделала глубокий вдох.
— Я беременна.
Девушка откинулась назад, разинув рот.
— Твою мать — она посмотрела на мой живот. — Как неделя?
— Двенадцатая неделя.
На ее лице отразилось облегчение.
— Так вот почему ты больна?
Я кивнула.
— Думаю, мне не повезло, что токсикоз еще не прекратился, — сказала я с легким смешком.
—Тебе не повезло, что ты забеременела от Винни.
Она нахмурилась.

Мэддисан перевела взгляд на мой живот и протянула руку, но остановилась в паре дюймов от меня.
— Можно потрогать?
Я огляделась. Мы были одни.
— Конечно.
Она положила ладонь на мой живот, и я расслабилась под ее прикосновением.
— Он все еще такой маленький. Трудно поверить, что внутри есть крошечный человек.
— Я знаю, — сказала я, глядя на руку Мэддисан на моем животе и желая, чтобы это была рука Винни. На глаза навернулись слезы.
— О, Мэри, — пробормотала  и Мэддисан обняла меня. — Мне неприятно видеть тебя такой.
— Мне так одиноко. Я скучаю по нему.
— Ты видишь его злое лицо почти каждый гребаный день.
— Я скучаю по тому, каким он был со мной. Я скучаю по его поцелуям и прикосновениям, по его телу рядом со мной ночью. Я скучаю по его любви. Я скучаю по объятиям.
Мэддисан похлопала себя по коленям, и я опустила на них голову, а потом она начала гладить меня по волосам, как делала, когда мы были моложе. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться под ее прикосновения. Отныне их любовь будет нести меня. Будет ли этого достаточно? Я не была уверена, что так должно быть. Мэдди начала напевать успокаивающую мелодию, и слезы потекли из-под моих ресниц.
Она замолчала и напряглась подо мной, когда раздались знакомые шаги.
Я собралась с духом, прежде чем открыть глаза.
Винни и Доменникстояли в фойе, наблюдая за нами. Лицо Винни  превратилось в бесстрастную маску. Он не впускал меня, как и в последние несколько недель. Я оторвал голову от ног Мэддисан, подавляя желание коснуться живота, и выпрямилась. — Прошу прощения, - сказал я Мэдди, поднялась и пошла наверх. Винни не последовал за мной. Он больше никогда этого не сделает.
Было уже позднее утро. Я не спала большую часть ночи, потому что чувствовала себя больной, но и слишком измученной, чтобы встать с постели. Обернувшись, мои глаза нашли пустое место рядом со мной в постели. Мои пальцы пробежались по мягкой ткани. Я все еще спала на своей стороне кровати и всегда просыпалась наполовину пустой кровати Винни, как будто мое тело пыталось найти его ночью. Восемь недель одиноких ночей.
Я надела свободный шелковый халат, скрывавший мой живот, и босиком вышла из спальни. В доме было тихо, но где-то вдалеке я слышал глухие голоса.
К моему удивлению Винни и Доменник  все еще сидели за завтраком. Их тарелки были покрыты крошками, но они уже покончили с едой и, судя по всему, о чем-то спорили. Еще одна тарелка тоже была покрыта крошками, но Мэдди уже ушла.
Они с Винни в одной комнате, это ненадолго. Наверное, она была в спортзале.
Оба посмотрели на меня. Я ничего не сказала, не встретилась с ними взглядами. Я слишком устала, чтобы справляться со своими чувствами. Проглотив тошноту, я потянулась за термосом с фруктовым чаем, который Марианна всегда готовила для меня, и поставила его в чашку. Я сделала глоток горячего фруктового чая, не садясь. Утром я больше ничего не могла вынести и не хотела садиться, чтобы не бежать в ванную.
Мэддисан приходила ко мне почти каждый день,а вчера она осталась на ночёвке,в гостевой комнате,ее присутствие успокаивало меня.
Винни наблюдал за мной, его взгляд задержался на моих скулах, затем на ключицах. Я знала, что он видит, как резко выступают мои кости. Халат не мог скрыть каждую часть меня. За последние две недели я похудела еще больше. Я начала беспокоиться о ребенке, но я просто не могла держать еду внутри. Я сделала еще один глоток чая, держась одной рукой за край стола, чтобы не упасть. Хуже всего было по утрам.
— Тебе лучше присесть, — предложил Доменник, и его голос заставил меня поднять глаза, потому что в нем звучало беспокойство.
Винни поднялся со стула, взял корзинку с пирожками и протянул мне. Он не был близок, никогда больше не был близок.
— Марианна купила твое любимое миндальное печенье. Тебе нужно поесть.
Его карие глаза были мягче, чем раньше.
Я уставилась на выпечку и почувствовала, как внутри все перевернулось. Я оглянулась. Его глаза были полны отчаяния. — Мэрлин, пожалуйста, — добавил он. Он почти никогда не говорил Пожалуйста, особенно в присутствии других, даже Доменника. Меня охватила сильная волна тошноты. Я покачала головой, борясь с тошнотой.
— Не могу, — сказала я, повернулась и медленно пошла наверх. От бега меня бы стошнило. Я была рада, что винни больше не следует за мной. Он сделал это легче.
Меня вырвало тем немногим, что еще оставалось в желудке, затем я в оцепенении почистил зубы и вымылась тряпкой. С таким головокружением я не могла рисковать и идти в душ.
Я вернулась в спальню, разделась и повернулся лицом к зеркалу.
— Что ты со мной делаешь? — с любовью прошептала я. Четырнадцать недель. Я приложила ладонь к животу. Голая, как сейчас, я не сомневалась, что беременна. Я повернулась к зеркалу. Младенец. Я легонько погладила свой живот, желая, чтобы это были руки Винни, нуждаясь в его прикосновениях и любви так сильно, что было больно.
Дверь в спальню открылась. — Мэрлин. – это был Винни.
Я отвернулась от зеркала и бросилась к вешалке, где оставила халат. Я сорвал его и опрокинула на пол. Я вздрогнула, когда он ударился о землю перед моими ногами, затем быстро прижала халат к голой груди.
Винни застыл в комнате, переводя взгляд с вешалки на меня, вцепившуюся в халат, словно это было мое спасение.
На его лице промелькнуло сожаление, но я не смела надеяться.
— ты боишься меня? —тихо спросил он.
Я посмотрела на Винни. В те дни, когда он думал, что я изменяла, такое случалось, но не теперь. Он не причинил мне боли, когда думал, что я предала его самым худшим способом. Он никогда не причинит мне вреда.
— Нет, — сказала я убежденно.
Он двинулся ко мне, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не напугать меня, когда он поднял стойку и выпрямил ее. Он посмотрел мне в глаза, и от его эмоций у меня защемило сердце.
— Меня не волнует боль. Я могу справиться с пытками. Но когда я увидел тебя с Фальконе и подумал, что ты... — он замолчал, лицо его исказилось от боли. — Я хотел убить тебя, и я хотел убить себя, потому что знал, что слишком слаб, чтобы сделать это.
Какая логика.
Он все еще не преодолел оставшееся расстояние между нами. Возможно, потому, что я все еще прикрывалась халатом, как будто боялась того, что он сделает с моей наготой.
— Ты любишь меня? — спросил он с непроницаемым выражением лица. В тот момент он не был Капо, он был моим мужем, человеком, которого я любила и который, в свою очередь, любил меня.
— Конечно, — сказала я. Я не думала, что смогу разлюбить его. — А ты? Ты любишь меня?
Он рассмеялся темным, грубым смехом. Он сделал шаг вперед, но остановился.
— Я слишком сильно тебя люблю. Это чертовски больно. Это убивает меня каждую секунду, когда я не с тобой, каждую секунду притворяться, что я не люблю тебя. Я ненавижу видеть, как ты болеешь из-за меня.
— Я не больна, — запротестовала я.
Он указал на мои ключицы.
— Ты так похудела.Я не слепой.
Я пожала плечами.
— Ничего такого, с чем бы я не справилась.
—Прости меня.
Я посмотрела на него, на его страдальческий взгляд. -
— Конечно, я прощаю тебя, если и ты простишь меня.
— Как я мог не простить тебя? — он обхватил мои щеки. — Я люблю тебя.
Он наклонился и нежно поцеловал меня. Я тонула, а он был моим воздухом.
Его поцелуй был сладким. Никакого собственничества, только любовь. Я приоткрыла губы, и его язык попробовал меня на вкус. Я скучала по этому. Я скучала по нему.
Я бросила халат и прижала руки к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Его руки скользнули по моим щекам, плечам, спине и ребрам. Так близко к моему животу. Он отстранился.
— Твои ребра, — тихо сказал он. — Мэри, тебе нужно поесть. Я не позволю тебе морить себя голодом. Позволь мне помочь тебе.
Я улыбнулась ему.
— Ты ничего не можешь сделать,Винни.
—Ты действительно больна ?
— Боже, нет, - быстро сказала я. Я сделала шаг назад, но он только смотрел мне в лицо, ничего не понимая. Я схватила его руку и положила ладонь себе на живот.
Выражение его лица было бесценным. Полный шок. Неверие. Его взгляд упал на руку на моем животе. Он еще не был большим и казался еще меньше по сравнению с его сильной рукой, но это было безошибочно.
— Что? — спросил он срывающимся голосом.
— Я беременна нашим ребенком, Винни.
Он медленно поднял на меня глаза. Он ничего не сказал.
Неуверенность наполнила меня.
— Мне очень жаль. Я забыла принять таблетку.
— О, Мэри. Я сожгу для тебя и нашего ребенка весь мир. Жаль, что я не извинился раньше. Жаль, что я позволил тебе пройти через это в одиночку.
Он приблизился и легонько поцеловал меня. Я углубила поцелуй и скользнула руками под его рубашку. Я нуждалась в нем, нуждалась в его близости больше, чем в чем-либо другом.