‹2 глава›
"Прошло 5 лет. Такемичи уже 14 лет и пару месяцев в составе Токийской Службы. И вот опять собираются на собрание насчет Поднебесья. Только вчера избили 1-й отряд, а сейчас зовут на собрание. Но цель спасти Хинату сильнее, чем боль в теле. Все стоят в храме Мусаши. Майки что-то говорит, а в голове пусто: то ли плакать, то ли злиться на себя. Мысли перемешаны усталостью и болью, но они снова возвращаются к Хинате, которая погибает. Ханагаки берёт себя в руки и старается сосредоточиться.
— И еще встречайте нового члена Тосвы! Равана Чакауэтцитль! Спонсор Тосвы!
Голос Майки проник в ушные перепонки Ханагаки, и, посмотрев, кто стоял рядом с Майки, он удивился. Ведь когда Ханагаки учился в младших классах, его часто защищал парень из средней школы, но тому пришлось уехать, и сейчас он стоит рядом с Майки.
«Равана Чакауэтцитль — 17-летний доминантный альфа. Он знает Такемичи с 12 лет, но из-за проблем с дедушкой ему пришлось переехать в Индию и жить там 5 лет».
За 5 лет Равана изменился: стал накаченным и красивее, но его белые волосы оставались узнаваемыми, как и та же ухмылка, напоминающая ухмылку снежного барса. Это удивило Такемичи, увидеть старого знакомого, который так сильно изменился в лучшую сторону.
— Я Равана Чакауэтцитль. Буду рад сотрудничеству с тобой.
Голос Раваны стал грубее и дерзче, чем обычно; он выглядел более серьёзным и, видимо, тоже не узнал Такемичи. Но чему удивляться, если парень покрасил волосы в блонд — популярный цвет в Японии в это время
После собрания все уходили, но Равана и Майки о чем-то переговорили, а рядом стояли Дракен и Мицуя. Вдруг снизу, с лестницы к храму, послышался гул мотора — мотоцикла Kawasaki Ninja H2R. Единственный, кто имел такой мотоцикл, был один из многих Тосвов. Те, кто не успели уйти, слышали звук мотора и были готовы к драке. Вскоре мотоцикл подъехал наверх и с визгом остановился рядом с Раваной, который спокойно стоял, будто не боялся разбиться.
На мотоцикле сидел парень ростом 163 см в открытой одежде: мини-шортах, чулках с крестами, черном топе и черном мини-пуховике, который открывал его тонкие плечи. На руках у него были белые перчатки, а длинные волосы, собранные в косу, медленно развевались на холодном ветру. Когда парень слез с мотоцикла, звук каблуков его ботинок отчетливо раздавался вокруг, а на его плече сидела белая британская кошка. Он подошел к Равану и молча передал ему ключи, показав, где припарковать мотоцикл.
Глаза Мицуи округлились, как два блюдца, увидев брата в столь открытой одежде. Равана, молча прислушавшись к приказу Мицу, прикорнул мотоцикл. Над храмом нависла странная тишина, которую разрывал ветер. Другие члены толпы удивленно смотрели на Мицу: зачем он здесь? Кто он? Были слышны шепоты, но затем заговорил Майки:
— Долго не видел...
Не успев Майки договорить, Мицу перебил его:
— Манджиро, будем открыты: разговаривать на вы. Мы не друзья, чтобы общаться на ты.
От дерзости парня удивились все, кроме Раваны. Такемичи молился, чтобы парня не избили, а вот Майки смотрел на Мицу, словно привык к такому отношению. Мицуя все еще был удивлён, но слова застряли у него в горле. Целых шесть лет он не видел брата, который сбежал из дома. Он не знал, радоваться ему, злиться или допрашивать. Вскоре тишину прервал спокойный, но дерзкий и грубый голос Мицу.
— Манджиро Сано, у вас проблемы с Поднебесьем, и босс согласился прибавить вам людей от моего отряда.
От этих слов все обрадовались, но Мицуя все еще бросало в ступор. Майки и Дракен были удивлены, как и Такемичи. Теперь у них было преимущество, чтобы победить в бою. Дракен хотел бы спросить, зачем такая возможность, но Мицу и Равана начали спускаться с храма.
— А... мотоцикл забрать?
Неуверенно спросил Такемичи, обращаясь к Мицу, который лишь спокойно взглянул на него, будто это происходило не в первый раз.
— Никто не тронет, если тронет — умрёт.
На акцент в последних словах всех бросило в трожь. Холодный и спокойный тон Мицу был холоднее ветра. А тем временем Равана и Мицу уже ушли, но за ними начали уходить и все остальные. А вот Мицую смотрел, где стоял брат, на него взглянул Хаккай.
— Таканчик, всё хорошо?
Голос Хаккая прервал мысли Мицуи, и тот вернулся от собственных запутанных размышлений.
— Да, не обращай внимания, я пойду.
С этими словами Мицуя ушёл. На него взглянули Майки, Дракен и Хаккай; втроём они были обеспокоены и удивлены такой реакцией.
Время приближалось к вечеру, и Дракен направлялся домой после собрания, когда вдруг заметил, как из небольшого магазинчика вышел Мицу, одетый так же открыто, как обычно. За ним следили взгляды мужчин, полных какого-то странного возбуждения, но парень, похоже, не обращал на это внимания: он спокойно наслаждался купленным диетическим батончиком.
Дракен остановился и стал наблюдать за Мицу, который шагал вперед с уверенной походкой, напоминая модель, и прохожие как будто специально пропускали его. Прошло около пяти минут, и когда Мицу значительно удалился, Дракен решил, что нужно действовать. Он быстро побежал за парнем и, схватив его за плечо, остановил его, чтобы Мицу посмотрел на него.
Мицу с холодным спокойствием и оттенком злости взглянул на Дракена. Он, похоже, хотел спокойно насладиться купленным батончиком, но Рюгуджи помешал ему. Дракен, в свою очередь, смотрел Мицу в глаза, пытаясь понять что-то важное.
— Где ты был все эти шесть лет?
Его голос дрожал то ли от ярости, то ли от тревоги. Однако взгляд Мицу не менялся, он продолжал оставаться спокойным и уверенным. Когда же заговорили о старшем брате, на лице Мицу появилась хмурая, но в то же время ухмылка.
— А что такого? Этот слабак не может прожить ни минуты без моего контроля?
Дракен нахмурился и почти ударил Мицу, но в последний момент собрал себя в кулак и отпустил его.
— Мы все переживали, ты же знаешь, что Мицуя не виноват в словах вашей матери.
Слова Дракена были правдивыми, и это злило Мицу, хотя он и старался не показывать этого — скрестив руки, он усмехнулся с вызовом.
— Его матери! Моя мать умерла, когда отец ушёл! Прощай, Кен Рюгуджи!
Выпалил Мицу и, резко развернувшись, ушёл, выбросив батончик на землю. Его длинные волосы развивались на ветру, унося с собой аромат белого шоколада. Однако слова Мицу застряли в голове Дракена. Это злило Дракена ещё сильнее, и до конца дороги до дома Кен обдумывал слова Мицу.
В доме Мицуя чувствовал растерянность, увидев брата после столь долгого времени, и не смог нормально приготовить ужин, из-за чего пришлось заказать доставку еды. Ночь, часы на стенах показывали 12 часов, за окном шла сильная вьюга, и в доме было немного холодно, поэтому включили маленький, но достаточно хороший обогреватель. Старший брат Такаши стоял в комнате Мицу, держал в руках рамку с фотографией, на которой была собрана вся счастливая семья. Вскоре в дом вошла усталая мать после работы.
Мицуя отвлекся и вышел из комнаты, закрыв дверь, и подошел к матери.
— На улице было холодно? — спросил он с волнением, беспокоясь о здоровье матери. Мать посмотрела на сына с заботой, спокойно улыбнулась и погладила его по голове.
— Ветер просто играет со снегом, не было сильно холодно, но кажется, зима будет холодной, и мне придется зарабатывать еще больше на работе.
Мицую охватило волнение, но он кивнул и улыбнулся.
— Хорошо, хочешь покушать? Я подогрею еду.
Мать отвлеклась на разговор о еде и кивнула, выказывая своё согласие.
— Да, я очень хочу есть
После этих слов, мать сняла свою куртку и ботинки. Мицуя, в свою очередь, подогрел оставшуюся еду и поставил её на стол. Мать, не задав ни одного вопроса, быстро поела и ушла спать, ведь ей предстояло рано вставать на следующий день. Мицуя остался в кухне и начал убирать посуду, время от времени бросая взгляд на комнату своего младшего брата, которая оставалась запущенной и пыльной уже на протяжении шести лет. Но сегодня, в отличие от других дней, она впервые была открыта. Там было пусто. Перед Мицуей стояли те же вещи, что принадлежали шестилетнему мальчику, но это не тот мальчик, который находился перед ним вечером на собрании. Это не тот неуверенный и плаксивый ребёнок, а уже подросток, который стал в сто раз лучше, чем прежний. Его взгляд, черты лица и походка изменились до неузнаваемости. Но почему же Мицу снова появился спустя такой длительный срок? Если бы Мицу спросил его, что бы тот ответил? Радоваться, плакать, злиться? Мысли о этих вопросах снова вызывали головную боль.
Его голова болела все сильнее, мысли о младшем брате не покидали его. Решив немного успокоиться, он выпил снотворное и устроился на диване, на который перебрался после того, как младший брат сбежал. Вскоре он погрузился в сон, который был совершенно безмятежным и черным — это было лучшее, что он мог пожелать себе на этот день, он сильно устал.
На Радужном мосту в Токио было 03:00. Ветер усиливался, свистя на мосту, который окутала тишина — автомобилей практически не было из-за холода и снежной погоды. Это было подходящее время для расправы. Звучали туфли, их цоканье звучало громче, чем раньше, но все так же легко и непринужденно. В воздухе ощущались крики мужчин и раздавались выстрелы. Один парень медленно вытирает кровь с щеки, а рядом с ним стоит Мицу и наблюдает за ним. Вскоре парень перевел взгляд на Мицу, в его глазах читался вопрос.
— Что? — спросил парень, глядя на Мицу с недоумением. Мицу, тяжело выдыхая, казалось, будто некий важный момент был нарушен.
— Цын, у тебя были проблемы с семьей?
С ноткой волнения произнес Мицу, опираясь о косяк моста и глядя на бушующее море. Его сердце колотилось, и он сжимал и разжимал руки. В это время к нему подошел Цын, оперся спиной о косяк моста и смотрел на Луну, скрывающуюся за облаками.
— Да, особенно с родителями
Спокойно, но с серьезным выражением ответил Цын. Он выглядел уставшим и, судя по всему, не хотел погружаться в воспоминания.
— Блять... что бы ты сделал, если бы встретился со своим братом спустя целых шесть лет?
Мицу посмотрел на Цына с вопросительным выражением лица, а также с нотками усталости. Цын, в свою очередь, лишь усмехнулся, будто бы представлял, как бы выглядела эта долгожданная встреча, но в то же время понимал, что она так и не произойдет — он это знал.
— Я бы обнял его крепко и не отпускал, пока не осознал бы, что он действительно рядом. Ведь братья — это единственные люди, которые могут оказывать поддержку. Мой брат для меня был единственным членом семьи. Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?
На этот раз Цын посмотрел на Мицу с легким волнением, ведь обычно тот вел себя весьма агрессивно.
— Мицуя... Я встретился с ним, и у меня смешанные чувства: с одной стороны, я рад, а с другой — зол.
Мицу сел на край моста и стал смотреть на море, медленно качая ноги, как это делают волны. Его длинные волосы сильным порывом ветра уносило в сторону моря, а резинка, которая держала косу, ослабела, и теперь волосы распускались, поддаваясь ветру. Длинные волосы выглядели великолепно, но не выдавали эмоций на лице Мицу.
— Мицу, ты подросток, который сбежал ради собственного счастья. Это нормально, когда ты не общаешься с кем-то длительное время, особенно если за это время ты изменился.
— Возможно, ты прав, но всё равно... Я не знаю, у меня странная боль в сердце.
На лице подростка появилась слеза, что удивило Цына, но он не подал виду и обнял Мицу, как мать обнимает своего сына, тихо успокаивая его. Спустя несколько минут ветер стих, снег перестал падать, а облака начали рассеиваться, открывая луну. Мицу, наконец, успокоился и устроился на спине, чтобы ему было удобно. Цын медленно направился к машине. Когда он дошёл, аккуратно положил Мицу на сиденье, а сам сел за руль и начал ехать в сторону штаба. Тем временем Мицу смотрел в окно и погружался в свои мысли."