Глава 8. Вода.

Леся надеялась, что всё это дурной сон.

Что сейчас она откроет глаза и окажется в своей кровати, в своей квартире, с телефоном на животе и белым потолком над головой. И самой страшной проблемой будут три буквы на рукоятке чужого ножа. И она позвонит Вике, расскажет про сон — подвал, стальные двери, кормушка, — и Вика скажет: «Это Дьявол, я же говорила». И они посмеются, и Леся выпьет кофе, и поедет на работу, и всё будет нормально.

Она открыла глаза.

Бетонный потолок. Лампа дневного света. Гудение вентиляции — тихое, механическое, нечеловеческое. Не сон.

Голова раскалывалась — но иначе, чем вчера. Вчера была вата, тяжесть, туман. Сегодня — острая, точечная боль в висках, как будто кто-то вкрутил два шурупа. Это похмелье такое жёсткое? Она не знала. Знала только, что вчера было ещё хуже.

Леся села на кровати. Мир качнулся — не сильно, но заметно. Она упёрлась ладонями в матрас и переждала. Потом встала. Два шага. Остановка. Головокружение — волна, которая поднимается и опускается. Подождала, пока опустится.

Из-за двери послышался голос. Тихий, даже заботливый:

— В шкафу есть вода.

Леся замерла. Голос Малика — знакомый, тот самый, который весь последний месяц звучал в её телефоне перед сном. Только теперь он шёл не из динамика, а из-за стальной двери.

Она не ответила. Подошла к шкафчику и открыла дверцу.

Бутылки стояли ровным рядом — полуторалитровые, пластиковые, одинаковые.

Она взяла одну. Повертела в руках. Повернула крышку — щелчок, который бывает только при первом открытии.

А если отравлена?

Мысль пришла и повисла. Леся стояла с бутылкой в руке и рассматривала воду на свет — прозрачная, чистая, без осадка. обычная.

Да и закрыта была.

Если отравлена — он сгниёт здесь один, за стальной дверью, которую некому открыть.

Леся сделала первый глоток, потом ещё и ещё. Она пила жадно, начиная понимать значение фразы "живительная вода" - организму становилось лучше с каждым глотком.

В голове чуть прояснилось.

Леся села на кровать. Поставила бутылку на пол между ног. И попыталась думать.

Что она знает?

Она в каком-то подвале с двумя комнатами. Она — в одной, Малик — в другой. Между ними — дверь с задвижками и кормушкой. Оба заперты. Малик Лесей, Леся кодом Малика, который он не говорит.

Что ещё? Телефон. Леся машинально похлопала себя по бокам — и вспомнила, что на ней платье. Ресторанное платье, тёмно-зелёное, измятое, с пятнами. Телефон был в клатче. Где клатч? Она огляделась — ничего. Проверила карманы пиджака — того самого, маликовского, в котором она проснулась. Тоже пусто.