Глава 9. Саша.

Она сомневается, но слушается.

Малик наблюдал, как Леся передаёт хирургический набор через прорезь. Руки у неё дрожали — едва заметно, но он видел. Она боялась. Боялась его, боялась ситуации, боялась того, что делает.

И всё равно помогала.

Уже неплохо.

Малик вколол себе обезболивающее из ампулы.

Затем осмотрел рану при свете лампы. Края неровные, но не рваные. Крови натекло много, ткань пропиталась насквозь, но выглядело страшнее, чем было на самом деле.

Он промыл рану антисептиком — зашипело, защипало, он стиснул зубы.

Углублённые курсы первой помощи он проходил специально. Чтобы его девушка никогда не нуждалась в докторах.

Вообще, он много чего изучил. Ещё до первой.

Малик начал зашивать рану — стежок за стежком. Руки работали механически, как на тренажёре.

Пока он работал — думал. Мозг не умел простаивать, даже когда руки были заняты.

Он думал о Саше.

Первая попытка построить отношения была... средней.

Он тогда ещё не знал, чего хочет. Не понимал, как это работает. Действовал на ощупь, методом проб и ошибок.

Сашу он встретил случайно — в кофейне, в очереди за латте. Она улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ. Они разговорились. Обменялись номерами.

Обычная история.

Он ухаживал за ней три месяца, прежде чем перешёл к следующему этапу. Цветы, ужины, прогулки, долгие разговоры. Она привыкала к нему — медленно, постепенно.

А потом он забрал её.

Саша не сопротивлялась. Не кричала, не билась в истерике. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами — и не верила, что это происходит. Не с ней. Не с ними.

Он был заботлив. Терпелив. Объяснял, что всё будет хорошо. Что он любит её. Что они будут счастливы — вместе, только вдвоём.

И она... поддалась.

Это называют стокгольмским синдромом.

Малик ненавидел этот термин. Он звучал как диагноз, как болезнь, как что-то патологическое. Но он-то знал правду: Саша искренне в него влюбилась. Не из страха, не от безысходности — по-настоящему.

Соглашалась с каждым словом. Делала всё, что он говорил. Растворялась в нём без остатка.

Поначалу это льстило.

Приятно, когда тебя обожают. Приятно чувствовать власть — абсолютную, безграничную. Приятно знать, что этот человек принадлежит тебе полностью, без остатка.

Но потом...

Она слишком быстро потеряла себя.

Малик помнил момент, когда это понял. Они сидели за ужином — он приготовил пасту, её любимую. Спросил, как ей. Она сказала: "Прекрасно, как всегда." И улыбнулась — той же улыбкой, которой улыбалась на всё.

Он спросил: "А если бы я добавил яд — тоже было бы прекрасно?"