Глава 10. Переговоры.

Леся умылась, добила вторую бутылку воды и села на кровать. Головная боль отступала.

В голове — яснее. Достаточно, чтобы думать. Недостаточно, чтобы думать быстро.

Итак. Ситуация.

По ту сторону — Малик. Раненый, голодный, без воды...

Открывать нельзя. Ни в коем случае. Леся повторила это про себя, как мантру, как нерушимое правило. Даже если найдёт здесь нож — или что-то вроде того — что она сделает? Он выше на голову, тяжелее килограммов на тридцать, и даже с раненой ногой — сильнее. Она уже использовала свой шанс, сбежав. Фактор неожиданности — одноразовое оружие.

Но.

Если Малик и правда ни в чём не виноват?

Мысль возвращалась, как маятник. Туда — подвал, стальные двери, кормушка, следы на запястьях. Обратно — его голос, его шутки, полтора месяца переписки, поцелуй под дождём. Туда — факты. Обратно — чувства. И маятник не останавливался.

Если она накрутила себе? Если это действительно дом отца, действительно хостел, действительно нелепая случайность? Тогда...

Она держит человека взаперти.

Хотя — он держит её точно так же. Разница лишь в том, кто из них выбрал эту ситуацию, а кто в неё попал.

Леся подошла к двери. Откинула крышку кормушки. Узкая прорезь — по ту сторону тишина, тяжёлое дыхание.

— Малик. Скажи код.

Пауза. Потом — усталый голос:

— Сначала открой дверь.

— Если я смогу выйти — выпущу и тебя.

Короткий смешок из-за стены. Невесёлый, с хрипотцой.

— Да брось, Лесь. Ты и я — мы оба понимаем, что происходит. Ты видишь во мне маньяка. И если я скажу код — ты выбежишь отсюда, вызовешь полицию, и они приедут сюда с мигалками, а я буду сидеть за этой дверью и ждать, пока мне наденут наручники. За то, что привёз пьяную девушку на дачу.

Он говорил ровно, рассудительно — как человек, который обдумал каждое слово заранее. Или как человек, который просто устал.

— А ты маньяк? — спросила Леся.

— Господи, — Малик цокнул языком. — Нет. Конечно нет. Сколько раз мне повторить? Я же объяснял...

Он застонал — протяжно, надрывно, как будто этот разговор причинял боль хуже ножевой раны.

Леся невесело усмехнулась. В голове всплыл мем: «Я спросил, мошенники они или нет. Они сказали — нет». Сейчас — не смешно.

Так как выяснить правду? Как отличить раненого невиновного от раненого виноватого, когда оба звучат одинаково?

Леся прислонилась плечом к двери. Закрыла глаза. Подумала.

Потом открыла и заговорила — медленно, подбирая слова, как подбирают камни для переправы через реку: