16 глава. Два года тишины

Я сидела за кухонным столом уже несколько часов.

Фотоальбом лежал передо мной, раскрытый на середине. Чашка с чаем давно остыла, за окном стемнело, но я не замечала ничего, кроме фотографий.

Тётя Анна собрала целую историю. Вот я маленькая, лет двенадцати, с огромным бантом на голове — выступаю на утреннике. Вот мы с Офелией на новогоднем празднике, обе в дурацких костюмах снежинок, обнимаемся и смеёмся. Вот выпускной — мы стоим в ряд с другими детьми, серьёзные и немного испуганные.

Я переворачивала страницы, и прошлое оживало. Не всё, конечно. Большинство лиц оставались чужими, большинство событий — пустыми. Но некоторые фотографии отзывались теплом где-то в груди. Значит, память всё ещё там. Просто спряталась очень глубоко.

Я дошла до страницы, где была всего одна фотография. Я, лет пятнадцати, стою за мольбертом. Сосредоточенная, с кисточкой в руке, испачканная красками. Смотрю на холст, и в этом взгляде — столько увлечённости, столько жизни…

Я перевела взгляд на свои руки, лежащие на альбоме, и замерла.

На фотографии мои руки были чистыми. Гладкими. Ни одного шрама.

Я поднесла руки к глазам, рассматривая тонкие белые полоски, которые всегда считала частью себя. Частью своего детства.

— Я думала… — прошептала я вслух. — Я думала, они всегда были.

Я лихорадочно начала листать альбом назад, потом вперёд, вглядываясь в каждую фотографию, где были видны руки.

Вот я в одиннадцать — руки чистые.
Вот в двенадцать — чистые.
В тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…

Ни одного шрама.

Я дошла до выпускных фотографий. Мне восемнадцать. Стою в платье, с букетом, улыбаюсь. Руки… чистые.

— Господи, — выдохнула я.

Шрамы появились после выпуска. После восемнадцати.

Но я всегда думала… всегда была уверена, что они из детства. Откуда-то очень давнего.

Я закрыла альбом и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Нужно мыслить логически, холодно, рационально.

Мне двадцать пять.

Я потеряла родителей в одиннадцать. Авария. Этот день стёрся — я знала это всегда.

С одиннадцати до восемнадцати я жила в пансионате. Эти годы я помню… ну, в основном. Обрывками, но помню.

После восемнадцати я поступила в художественный колледж. Училась до двадцати одного. Эти годы я тоже помню — общежитие, преподавателей, первые серьёзные работы, как мы с Офелией постепенно стали видеться реже…

А потом?

Я зажмурилась, пытаясь нащупать хоть что-то. Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

Пустота.